Неофициальный  сайт  село  Морское 

Морское
http://sinichka.info


О Морском               Экскурсии               FAQ                Вебкамера               Гостевая               

Главная
Село Морское
Все блага
Отдых
"А покушать?"
Экскурсии
Ваши отзывы
FAQ
Карта-схема
Гостевая книга



И снова о Морском
Размышления
Вдохновение
Творчество








Афалина.



Тем, что со съемочной группой увязалось столько левого народа, Александр Александрович, за глаза называемый Сандрыч, был крайне недоволен. Но он дипломатично не стал портить отношения со вторым помощником режиссера и сделал вид, что ему безразличны эти восьмеро нахлебников. В конце концов на дворе стоял июнь, съемки проводились в Крыму, и соблазн был слишком велик. А бюджет еще и не то выдержит. Когда группа добралась до величественных склонов Большого Каньона, Александр счел своим долгом разогнать нахлебничков куда подальше, чтобы не путались под ногами и не мешали. Вон полусломанный «уазик» ялтинской киностудии, катайтесь на нем на побережье, купайтесь-загорайте, скатертью дорога. Александр отдавал подобные распоряжения с невозмутимым видом, хотя внутренне был рад возможности отыграться на этих любопытных «зайцах», временно обременивших съемочную группу своим присутствием. Не то, чтобы Александр был злым, просто он привык работать с отдачей, а на тех, кто не работал, а отдыхал, смотрел однозначно — не мешайте, и все будет о’кей. Его работа была экстремальной, и не обладай он некоторой жесткостью характера, ему никогда не удалось бы добиться таких успехов. На этих съемках Александр был каскадером-постановщиком, а, следовательно, одним из самых больших начальников. Трое «зайцев», близкие друзья самого режиссера, на это, по крайней мере, они намекали, очень не хотели покидать Каньон, а наоборот, желали присутствовать на съемках и все-все посмотреть. На них пришлось нажать. Это Александру удалось почти без усилий, он даже голоса не повысил. Трое режиссерских друзей мрачно собрались у «уазика». Один из нахлебников вообще остался в съемочном доме, трехэтажной халупе, трогательно именуемой гостиницей, в селе Соколиное, пожаловавшись на недомогание. Остальные послушным стадом, собрав пляжные сумочки, тоже потянулись за шофером съемочной машины, который сам-то выглядел очень довольным, у него на побережье, видно, были свои интересы. И только один, точнее, одна из «зайцев», ехать наотрез отказалась. Александр не помнил, как ее звали, хотя вроде бы их знакомили, но сейчас это было ему совершенно неинтересно.
— Присоединяйся ко всем, — сказал он ей.
— Все равно я в машину не влезу, — спокойно ответила она, — да вы не волнуйтесь, Александр Александрович. Я здесь недалеко погуляю. К месту съемки обещаю не приближаться.
— Влезешь. А границы съемки еще до конца не выяснены. Нечего тебе здесь делать.
Она покачала головой, слегка улыбнувшись, и Александр почувствовал еще легкую, но уже неприятную, волну раздражения. Он сделал глубокий вдох, заставляя себя быть абсолютно спокойным. Хладнокровие вернулось через секунду, это был его коронный способ не выходить из себя. Благодаря этому простому способу все уважали Александра за его выдержку.
Почуяв нарушение дисциплины, трое упрямцев снова пошли в наступление.
— Если Афалина останется, то и мы останемся. Мы не будем вам мешать!
Ах, она еще и Афалина. Богема, чтоб ей было пусто, чего только не придумают.
— И вы все, и Афалина уедете на побережье и вернетесь только к вечеру.
Немного повышенный тон на троицу друзей подействовал хорошо, а вот на противную Афалину нисколько.
— Хорошо, — сказала она, — тогда я останусь в гостинице, как и Николай Павлович.
Но если Николай Павлович не вызывал у Александра никаких подозрений, все-таки человек пожилой, и действительно плохо себя почувствовал — акклиматизация, то Афалина, молодая девчонка, наверняка любопытная, как и остальные, вряд ли оставит их в покое.
— Поедешь вместе со всеми, — сделал еще одну попытку Александр, придав своему голосу максимум металла; когда он говорил так, его боялись все, и знакомые, и незнакомые, и подчиненные, и начальники.
Но Афалине все было как с гуся вода.
— В этот драндулет и шесть человек поместятся с трудом, — заявила она, — я останусь в гостинице. — Пусть остается, Александрыч, не спорь. Проследим, чтобы она не покидала поселок.
Александр хотел сказать, что за этим хрен ты проследишь, но посмотрел в глаза помрежа и решил, что пора сворачивать спор. Его интуиция, как правило, верно подсказывала ему, когда можно возражать начальству, а когда не стоит, когда надо настоять на своем, а когда пора отступить.
«Зайцев» затолкали в машину, и они наконец покинули Соколиное. Афалина мгновенно, никто не успел заметить как, исчезла. Александр все-таки позволил себе посмотреть на помрежа вопросительно. Тот не стал отказывать ему в объяснении, но голос заметно понизил.
— Понимаешь, Александрыч, она не совсем такая как все. Про нее всякое говорят, и ведьма она, и гадалка, и еще черти-что. Ну ее ко всем... этим самым. Пусть делает что хочет.
К ведьмам, гадалкам и прочим экстрасенсам, в последнее время маячившим везде и всюду, Александр относился практично. То есть не отрицал огульно, но и верить просто так ни с того ни с сего во всю эту мутатистику не собирался. Несмотря на давление своей бывшей жены Лизы, которая верила в экстрасенсорику самозабвенно, он сумел сохранить нейтралитет в общении со всеми ее знакомыми, мнящими себя последователями Ванги, Рериха, Заратустры, Кастанеды и многих других; Лизин круг общения был необычайно широк. Нейтралитет Александра был настолько полон, что причиной их с Лизой развода можно было назвать что угодно, но только не разногласия по экстрасенсорным вопросам.
Видимо, помреж уловил оттенок недоверия в глазах Александра, потому что добавил:
— Неважно, как ты к этому относишься. Восприми это как мою просьбу.
Александр согласно кивнул, и они переключили все свое внимание на работу.
Было восемь часов тридцать минут утра.

Ближе к вечеру примерно в половине шестого Александр почувствовал себя плохо. Причем на удивление внезапно. Как ему показалось, заболело у него все тело. Во всех мышцах появилась сначала ноющая, а через минуту уже режущая боль, боль такой интенсивности, что он вынужден был присесть на большой камень. Ему стоило больших трудов ничем более не проявить своего состояния. Посидев пару минут, он решил, что ему стало полегче и попытался встать. Зря. Боль нахлынула снова. Болело все, от мышц лица до кончиков пальцев, и настолько сильно, что у Александра потемнело в глазах и он уселся обратно на камень.
Около него появился один из ребят его бригады, Володя.
— Эй, шеф, тебе плохо?
Александр, понимая, что сидит с совершенно перекошенным лицом, постарался придать себе нормальный вид и ответить спокойно, но голос звучал хрипло.
— Ничего, Володь. Немного прихватило, сейчас пройдет.
Подняв глаза, Александр увидел, как потрясенный Володя еще немного поглядел на него, а потом скрылся за деревьями. Но если Володя просто удивился, не ожидая увидеть своего начальника недомогающим, то Александр был просто убит тем, что с ним произошло. В его сорок три года он был абсолютно здоровым, сильным человеком. Он серьезно занимался спортом лет с тринадцати, и с тех пор не мог припомнить, чтобы у него что-либо болело. Разве что однажды зуб. Ну и травмы, конечно. И вот теперь этот немыслимый приступ. Что с ним происходит, понять он не мог. Отравился? Чем и когда? Поел пять часов назад, а заболело сейчас, да так, что хоть в гроб ложись? Чушь. Температура высокая, суставы ломит? Да уж, какие суставы. Да и нет у него никакой температуры. Александр твердо решил взять себя в руки, встать, дойти до съемочной машины и взять в аптечке анальгин. Но когда, собрав всю свою силу воли, он поднялся на ноги, в глазах у него потемнело от боли и он не смог сдержать стон. Он сделал шаг и покачнулся. Почувствовав, что сейчас упадет, он сел обратно, снова застонав. Подобной силы боль Александр помнил только в двух случаях своей жизни — открытом переломе бедра и оскольчатом переломе ключицы. Но тогда все было понятно. Травма, обезболивание, гипс. И жизнь входила в свое обычное русло. Что было делать в данном конкретном случае, он не знал.
Александр не знал, сколько времени он просидел на камне. Боль становилась все сильнее, хотя казалось, что дальше уже некуда. Он сидел, стиснув зубы и стараясь глубоко не дышать, надеясь, что вот-вот ему станет легче. Перед ним внезапно возникли Володя и еще один из ребят Паша.
— Шеф, — позвал Володя, Александр поднял голову, и Володя ошарашенно спросил совсем другим тоном, — Саша, что случилось?!
— Все нормально, — с трудом выговорил Александр, понимая, что звучит это совсем неубедительно.
— Нормально?! Да на тебе лица нет!
Александру вовсе не хотелось выглядеть больным и слабым, тем более ни с то ни с сего, и он поднялся с камня. Боль усилилась, мышцы словно скручивались в жгуты, делая невыносимым любое движение, но Александр заставил себя сделать шаг, потом другой. Володя подхватил его под руку.
— Саша, да что с тобой?! — в его голосе явственно прозвучало отчаяние.
Александр потерял надежду на легкий выход из ситуации.
— Проводите меня к машинам.

Путь до машины показался Александру долгим и мучительным. Под конец утомительной дороги по камням и склонам Володя и Паша вели его под руки, он спотыкался и с трудом удерживался при этом, чтобы не вскрикивать.
На складных стульях возле съемочной «Газели» располагались сам помреж, одна из актрис второго плана и доктор Лидия Львовна. Увидев приближающуюся процессию, они все вскочили на ноги. Лидия Львовна подбежала к Александру первая.
— Что случилось, ребята?
Александр ничего не смог сказать, и Володя ответил за него:
— Да Бог его знает. Ничего не случилось. Просто стало плохо.
Александра усадили на самый удобный складной стул, почти шезлонг. Лидия Львовна почти мгновенно появилась рядом уже с объемистой аптечкой в руке. Александр попытался объяснить ей, что с ним. Она дала ему проглотить две таблетки. Он не стал спрашивать какие. Ему становилось все хуже. Помимо дикой боли во всех мышцах на теле появились очаги еще более страшной боли. Чуть ниже плеча на правой руке, на правом боку, на правой ладони. Эти очаги пульсировали и горели. Сквозь застилающий глаза туман Александр видел, что все, включая доктора Лидию Львовну, испуганы и растеряны.
Прошло минут двадцать. Съемочная группа потихоньку собиралась возле машин. На Александра смотрели сочувственно, но недоуменно. Таблетки подействовали, но очень незначительно. Общая боль стала немного тише, а вот очаги больше давали о себе знать. Дышать становилось все тяжелее. Лидия Львовна сделала Александру укол. Прошло еще немного времени. Серьезного облегчения не наступало.
Наконец группа стала собираться домой. Вечерело, спускались стремительные крымские сумерки. Машины одна за одной выбирались на дорогу. Володя помог Александру забраться на сиденье, Лидия Львовна села рядом с ним.
В гостинице Александр сам добраться до постели не смог, его почти несли. В своей комнате, в кровати, вдали от любопытных глаз, оставшись в одних трусах, одежда, казалось, давила на больные мышцы и причиняла лишнюю боль, он почувствовал себя лучше, но это было скорее моральное чувство, чем физическое. Боль не проходила. С Александром в комнате сидели его друг оператор Женя и, конечно, Лидия Львовна. На предложения что-нибудь попить-поесть Александр только головой качал, Женя все-таки сходил и принес чашку кофе. Теперь кофе стоял и остывал на столе.
Боль в теле Александра изменилась. Из постоянной превратилась в приступообразную. Особенно в боку и ладони, как это ни странно. Женя сделал пару попыток добиться от Лидии Львовны объяснения, что происходит, но понял, что все плохо и она представить себе не может, что это за болезнь. Александр и сам ощущал нарастающую панику по поводу своего состояния. А потом начался кошмар.
На ладони и на коже правого бока внезапно и одновременно кожа лопнула, и мгновенно образовались страшные гноящиеся нарывы. Он вскрикнул, не в силах стерпеть острую боль. И одновременно с ним вскрикнула Лидия Львовна. У Жени просто приоткрылся рот. Такого видеть никому из них еще не приходилось.
Лидия Львовна дрожащими руками начала обрабатывать эти жуткие раны, Александр кусал губы до крови, но все равно стонал. Каждое прикосновение было ожогом. И тут открылась дверь и вбежала Лика, костюмерша и любовница Александра, с которой, правда, в последнее время у него слегка ухудшились отношения.
— Мне сказали... — начала она и замолкла, с ужасом гляда на Александра.
В этот момент лопнула кожа на плече, Александр, запрокинув голову, застонал, Лидия Львовна, чуть не плача, пробормотала:
— Да что же это такое?
Женя встал и, обращаясь к Лике, сказал:
— Уходи, а? Видишь, все сложно.
Лика не двигалась, прижав ладони ко рту, Женя подошел к ней, чтобы выпихнуть ее за дверь, и тогда Лика заговорила:
— Это не я! Это, честно, не я! Это все Лизка!
Александр не смог никак отреагировать на этот бред, Лидия Львовна тоже только растерянно глянула на Лику, а Женя стиснул Ликино плечо.
— Что?
Лика зарыдала.
— Ну не знала же я, — выговорила она сквозь слезы, — это Лизка, я не хотела...
Женя тряхнул Лику, одновременно ногой поплотнее захлопывая дверь.
— Ну-ка объясняй понятнее.
Но Лика плакала, не в силах больше ничего сказать.
— Хватит реветь, — разозлился Женя, — объясняй толком или я тебе по морде врежу!
Как ни странно, но на девушку это подействовало, и она, всхлипывая, сказала:
— Это Лизка предложила обратиться к колдуну, чтобы наказать, ничего плохого, просто наказать, чтобы не гулял, я же не знала, не знала! Это она придумала, я только денег немного дала...
— Та-ак, — протянул Женя.
Александр, до которого начало доходить сказанное, приподнялся на локте, хотя это стоило ему приступа жуткой боли, и уставился на Лику. Лидия Львовна со страхом переводила взгляд с Лики на Женю.
— Женечка, ты в это веришь?
— Не знаю, — после некоторой паузы неуверенно произнес Женя, — но ведь вы не можете поставить диагноз.
Лика прислонилась спиной к двери и снова расплакалась.
Лидия Львовна жалобно сказала:
— Нет, не могу. Но и в колдунов я не верю.
Женя глубоко вздохнул.
— Я тоже, в общем-то, не верю. Но что-то надо делать, — он помолчал немного, потом прикрикнул на Лику, — не реви! Или пропади отсюда, или кончай рыдать и скажи, что теперь делать. Денег она дала, колдунья хренова.
Лика испуганно замолчала.
Александр медленно опустил голову на подушку. Поглядев на его еще побелевшее лицо, Лидия Львовна сделала ему еще один обезболивающий укол. Женя подошел к кровати и присел на корточки, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами Александра.
— Саша, а ты что думаешь про это?
— Не знаю, Жень. Сейчас мне уже кажется — все может быть.
— Можно позвонить Лизке в Москву, — робко сказала Лика.
— Чтобы она отменила заказ, так, что ли?
Лика снова начала всхлипывать:
— Она говорила, что обряд необратим...
— Ну и зачем звонить, дура... — проворчал Женя, — надо здесь что-то делать. Сейчас.
От обезболивающих таблеток и уколов Александр тупел и слабел, но боль чувствовал так же сильно. И ему потребовалось мозговое усилие, чтобы осознать, о чем идет речь.
— Вы что, серьезно? — тихо спросил он.
Женя вздохнул, а ответила Лика:
— Серьезно, Саша. Но она говорила, что ты не... — она снова заплакала.
Женя обернулся к ней.
— Что НЕ?
— Не умрешь! — отчаянно выкрикнула Лика, — Это так просто, попугать немного...
Женя с застывшим лицом повернулся и посмотрел другу в глаза. Александр сказал:
— На твое усмотрение, Женя. А вдруг это правда?
Женя встал, прошелся по комнате. И сказал, обращаясь к Александру:
— Здесь же есть эта девушка, ну, гадалка вредная, Афалина. Может, обратимся к ней? А, Саш?
Александр закрыл глаза. Афалина ему не понравилась, совсем не понравился ее нахальный и насмешливый вид, и прозвище это дурацкое, выпендрежное.
— Мне все равно, — сказал он, подумав, что никогда уже не сможет говорить нормальным голосом, только больным и хриплым, — мне все равно.
Женя вышел из комнаты. Его не было несколько минут. Лика попыталась, причитая, присесть рядом с Александром на кровать, но Лидия Львовна шикнула на нее и Лика, тут же замолчав, пересела на стул. Женя вернулся растерянный.
— Ее нет нигде. Гулять пошла, говорят. Я попросил, как только появится, пригласить ее сюда. Где уж она гуляет, уже двенадцатый час, темь немыслимая...
И Женя уселся на стул рядом с Ликой.

Они сидели в тишине минут десять, слушая хриплое дыхание Александра и с ужасом ожидая, что вот-вот появится новая рана на его теле. Наконец в дверь тихонько стукнули.
— Да, — встрепенулся Женя.
Дверь открылась и заглянула Афалина.
— Добрый вечер. Мне сказали, что вы звали меня.
— Заходи.
Она вошла и плотно прикрыла дверь.
Некоторое время все молчали, Афалина спокойно, остальные чуть растерянно. Наконец Женя понял, что дальше молчать просто смешно.
— Видишь ли, — начал он, — у нас вот тут проблемы.
Он замолчал, не зная, как сформулировать их просьбу. Афалина равнодушно скользнула взглядом по Александру, казалось, ее совершенно не удивил его внешний вид, хотя зрелище это было кошмарное, потом перевела глаза на Женю. Ее спокойствие так резко контрастировало с их нервным состоянием, что для Жени это стало упреком, он взял себя в руки.
— Говорят, ты экстрасенс.
Афалина слегка подняла брови, как бы в недоумении.
— Я? Боже упаси.
Женя не дал сбить себя с толку.
— Называй это как угодно. Но нам бы хотелось обратиться к тебе за помощью.
— Вам?
— Ну да, — недоуменно подтвердил Женя.
Она насмешливо смотрела на него, так же насмешливо, как утром на Александра.
— Всем вам? — уточнила она для особо непонятливых.
Александр первым понял, что она имеет в виду.
— Мне, Афалина. Это моя просьба.
Она соизволила вынуть руки из карманов и слегка развела их в стороны.
— Ну в таком случае... — и обвела всех присутствующих серьезным взглядом.
— Женька, выйдите, — тихо попросил Александр.
— Я могу объяснить в чем дело, — начал Женя, но Афалина перебила его:
— Не надо.
Женя пошел к двери, но Лидия Львовна неожиданно запротестовала:
— Но мы не можем уйти, мало ли что.
Но Женя твердо решил довести начатое до конца.
— Лидия Львовна, бросьте. От нас не было толку. Выйдем. Лика, пошли.
Лика беспрекословно, Лидия Львовна неохотно вышли вслед за Женей.
Афалина подошла почти вплотную к кровати. Теперь она разглядывала Александра внимательно, хотя и так же равнодушно. Ему стало не по себе от этого разглядывания.
— Помоги мне, пожалуйста, — тихо произнес Александр, боль заставила его задохнуться, больше нескольких слов подряд он произносить не мог, требовалась передышка.
Переведя дыхание, он добавил:
— Лика говорит, что...
Афалина перебила его:
— Обиженная женщина заказала вас колдуну. Колдун сделал вашу фигурку и втыкает в нее булавки. Булавка на фигурке — рана на вашем теле. И так до тех пор, пока он не воткнет булавку в область сердца.
Александр забыл про боль и попытался приподняться. Ему удалось почти сесть на кровати.
— Откуда ты знаешь?
— Так, предположение. Именно это вам сказала Лика?
— Она сказала, что они заплатили деньги колдуну. И еще сказала, что я не умру, видимо, только помучаюсь.
Задумчиво глядя в стену над головой Александра, Афалина произнесла:
— Еще неизвестно что хуже — инвалидность или смерть, особенно для человека вашей профессии.
Александр похолодел. Паника, которой он до этого пытался не поддаваться, охватила его с новой силой. Как и боль.
— Помоги мне.
Афалина молчала, все так же глядя в стену.
Александр повторил, ощущая уже полную безнадежность:
— Пожалуйста, помоги мне.
Афалина очнулась от своего состояния.
— Хорошо, — неожиданно сказала она.
Александр, уже почти смирившийся с мыслью, что сделать ничего нельзя, даже немного растерялся, но что-то в глазах Афалины давало ему силы надеяться.
— Хорошо, — повторила она, — вы попросили трижды. Я согласна. Но для этого вам придется встать и пойти со мной.
На Александра нахлынуло осознание ненормальности происходящего. Пришла ясная мысль, не лучше ли поехать в Симферополь, оттуда самолетом в какую-нибудь московскую больницу, а маяться дурью хватит. Но он посмотрел в серьезные глаза Афалины и почувствовал внезапную решимость.
Александр сел на кровати и спустил ноги на пол. Голова закружилась, в глазах потемнело, рот наполнился кровью от прикушенной изнутри губы, но в целом все было не так уж плохо. До этого ему казалось, что если он попытается встать, то просто потеряет сознание. Он ненадолго замер, чтобы отдышаться.
Афалина сказала:
— Но вы, надеюсь, понимаете, — никакой гарантии я не даю. Если он окажется очень сильным чародеем, я просто отойду. Я вовсе не хочу ложиться грудью на амбразуру.
— Боже мой, нет, конечно, — пробормотал Александр, — еще не хватало, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
Афалина осмотрелась, взяла со стула его брюки и подала ему. Никогда еще в жизни Александру не было так трудно одеть джинсы. Мешали боль во всем теле и жуткая рана на ладони. Афалине пришлось помочь ему застегнуть молнию. Хорошо, что обуваться было не сложно, обычные спортивные туфли без шнурков. Но все равно Александру пришлось постоять, держась здоровой рукой за спинку стула, и перевести дыхание. Рубашку он решил не одевать, чтобы не переутомиться окончательно.
Афалина сделала несколько шагов по комнате, заметила чашку с холодным кофе, взяла ее, поднесла к лицу, понюхала, пригубила. Потом протянула Александру.
— Выпейте, вам не повредит.
Александр, как раз размышляющий о том, сумасшедшая ли эта девчонка или нет, вздрогнул, но чашку взял и кофе выпил.
— Пейте, и пора идти. Скоро полночь.
Александр поставил чашку на стол и, повинуясь внезапному импульсу, сказал:
— Называй меня, пожалуйста, на ты.
— Хорошо.
Он встретил ее взгляд. Равнодушный, ничего не выражающий. Он почувствовал, несмотря на сводящую с ума боль, прилив любопытства. Интересно, что она будет делать? Зажигать свечи? Читать молитвы, мантры или что там еще бывает? На бормотание при свечах, на медленное раскладывание карт и таинственные пассы руками Александр достаточно насмотрелся за время жизни с Лизой. Но это все были невинные развлечения. А сейчас с ним происходило нечто действительно страшное. Он подумал, что, следовательно, сейчас произойдет что-то более интересное.
— Пойдем, — сказала Афалина и шагнула к двери.
Александр пошел за ней. Его покачивало. Она посмотрела на него внимательно снизу вверх, он был выше Афалины почти на голову, и уверенно взяла его за руку. Ее пальцы показались ему обжигающе горячими, но зато голова сразу перестала кружиться и шаги стали тверже.
Они вышли из комнаты, в холле находились очень многие из съемочной группы, любопытство мучило всех. Лидия Львовна вскочила со стула.
— Саша!
— Мы уходим, — твердо заявила Афалина, — и пусть никто за нами НЕ идет.
— Но как же так? А если что-нибудь случится?! — жалобно спросила Лика.
Ей Афалина ответила едким тоном.
— Все уже случилось. Хуже не будет, не волнуйтесь.
— Но там ночь, темно! Возьмите хоть фонарь.
— Луна взошла, — ответила Афалина, ведя Александра за собой.
Они были уже в дверях, когда два голоса заговорили одновременно:
Один из актеров:
— Психованная она эта ваша девка. Зря вы ей доверились.
Женя:
На улице Александру стало немного легче дышать. Из дверей за ними высунулись было Женя и один из подчиненных Александра, но Афалина обернулась и зашипела на них:
— Я кому сказала, за нами не ходить...
Дверь закрылась изнутри.
Тучи действительно пришли, но луну еще не закрыли окончательно. Почти полная луна светила в дыру между темными облаками, сквозь тонкую облачную пленку. Свет ее был тусклый и мрачный.
Дом-гостиница стоял на краю села и Афалина повела Александра прочь от поселка, туда, где кончалась степь и начинались каменистые склоны, поросшие редкими мелкими деревьями.
Они медленно и осторожно брели по камням, видимость была очень плохая. Александру очень хотелось спросить у нее, куда они идут, но спросил он другое:
— Афалина, а как тебя зовут на самом деле?
Она вздохнула.
— А зачем тебе это самое дело? Свои люди называют меня Найна. Так пойдет?
— Пойдет.
Неизвестно почему, но это имя понравилось Александру больше, чем Афалина. Правда, и сама обладательница имени нравилась ему все больше.
Когда огни поселка окончательно перестали освещать им дорогу, Александр почувствовал себя хуже. Все мышцы сжимались невероятными спазмами и появился новый очаг боли на левом плече. Афалина усадила Александра на плоский камень и критически его осмотрела. Александр тяжело дышал и каждый его выдох был похож на тихий стон.
Афалина оставила Александра сидеть, а сама ушла куда-то в темноту. Некоторое время он слышал только треск веток, потом она появилась, таща в руках охапку валежника. Вывалила его, присела и начала складывать костер. Их глаза привыкли к темноте, и луна, кажущаяся зеленоватой, хорошо освещала склон предгорий с редкими пучками пожухлой травы и крупные камни, на одном из которых сидел Александр.
Александр подумал, что костер, который делает Афалина, сможет гореть всего несколько минут, и хотел сказать ей об этом, но новый приступ боли скрутил его; заставив его вскрикнуть, чуть ниже левого плеча открылась новая рана. Александр хотел поднять руку, чтобы вытереть пот, заливающий ему глаза, но не смог. Слишком больно. Он хотел выговорить что-то вроде «Боже, за что», но у него вырвался только невнятный всхлип. Афалина оторвалась от своего занятия и подошла к Александру. Вынув из кармана платок, она осторожно вытерла ему пот с лица. Александра поразило то обстоятельство, что как ни аккуратно до этого действовала Лидия Львовна, она причиняла ему боль все время. А вот Найне каким-то образом удавалось касаться его легко, не только не причиняя боли, но и наоборот, снимая ее.
Афалина бросила платок на камень рядом с Александром и, вернувшись к костру, сказала:
— Прочти молитву.
— Какую?
— Какую хочешь. «Отче наш», например.
— Я не знаю слов.
Афалина поджала губы, Александру было хорошо это видно. Дыра в облаках еще очистилась и луна засияла ярче. Александр ждал, что Афалина скажет какую-нибудь гадость по поводу его знаний, но она только сказала:
— Ну повторяй за мной. Отче наш, сущий на небесах. — Да святится имя твое.
— Да святится имя твое.
— Да приидет царствие твое.
— Да приидет царствие твое.
— Да будет воля твоя на земле как на небе.
— Да будет воля твоя на земле как на небе.
Афалина поднесла к краям сложенного колодцем костра зажигалку. Красивый брусок бензиновой зажигалки блеснул в свете луны, уже начавшей скрываться за облаками. Вспыхнул огонь. Сухие сучья разгорелись легко.
— Хлеб наш насущный дай нам на сей день.
— Хлеб наш насущный дай нам на сей день.
— И прости нам долги наши, как мы прощаем врагам нашим.
— И прости нам долги наши, как мы прощаем врагам нашим.
Тупо глядя в огонь, Александр повторял слова молитвы. Боль отпустила, осталось ощущение окаменения во всех мышцах и горячая пульсация в плече. Афалина сидела на корточках около костра.
— И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого.
— И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого.
Афалина поднялась на ноги.
— Ибо твое есть царство и сила и слава во веки.
— Ибо твое есть царство и сила и слава во веки.
— Аминь.
Александр не сразу понял, что ему это тоже надо повторить, но после некоторой паузы все же сказал:
— Аминь.
Костер начал прогорать. Афалина прошлась. Несколько шагов к деревьям в отдалении, несколько шагов обратно. Александр подумал с тоской, что огонь сейчас погаснет, а Найна, наверное, ничем не отличается от доморощенных экстрасенсов — Лизиных друзей.
Афалина прошлась еще. Потом остановилась около Александра. —
Сиди и не двигайся ни в коем случае, — тихо сказала она, — и следи за моими действиями.
Она подошла к костру, снова присела на корточки. В этот момент до Александра еще не дошло, что сейчас-то и начнется самое страшное.
Афалина начала тихо, почти шепотом, нараспев читать стихи.

— Я заклинаю стихию, стихию огня.
Алые руки костра обнимают меня,
Плавится кожа, и кровь закипает, пьяня,
Нет ничего, что погасит стихию огня.

Когда она произнесла последнее слово, костер неожиданно вспыхнул и пламя плеснуло вверх, да так интенсивно, что Афалина отшатнулась и быстро встала на ноги. Александр напрягся — гореть в костре было почти нечему. Но костер полыхал — огромный факел ростом со стоящую рядом девушку.
Афалина отступила еще на шаг и заговорила, на этот раз чуть громче:

— Я заклинаю стихию, стихию ветров.
Выйти на скалы высокие ночью готов,
Сделаю шаг, чтобы ветер меня подхватил
И на землю, разбив как игрушку, меня опустил.

И налетел порыв сильнейшего ветра. До этого момента было совершенно безветрено, и Александр почувствовал, как по его спине пополз неприятный холодок, между лопаток сбежала струйка пота, хотя вечер был более чем прохладный. Ветер, завывая, тайфуном закручивался вокруг костра, заставляя пламя не гореть ровно, а метаться из стороны в сторону.
Афалина отошла еще подальше от костра и, вытянув повернутые ладонями вверх руки вперед, начала читать дальше, теперь уже громко.

— Я заклинаю стихию, стихию воды.
Хочется плыть, чтоб ничто не сулило беды,
Вдох под водой так недолог, и кончится жизнь,
Лейся, вода, и дорогу к богам укажи.

Уже когда она произнесла первые слова, Александр сжался, обхватив себя руками, забыв уже про всякую боль. Ему становилось страшно. Зубы начинали мелко вибрировать, его бил озноб, может быть, от вечерней прохлады, а может быть, и от страха. Когда Найна произнесла слова «Лейся, вода», хлынул дождь. Холодные струи дождя обрушились внезапно, в сочетании с порывами ветра впечатление создавалось жуткое. Но страшнее всего было то, что костер по-прежнему горел, хотя все ветки давно прогорели и потоки воды хлестали по костровищу, но высокое пламя металось, став неестественно темно-красного цвета.
Афалина, стоя под хлещущим дождем, запрокинув голову, раскинула руки в стороны и громко, срываясь на крик, продолжала:

— Я заклинаю стихию, стихию земли!
Несть уж числа тем созданьям, что в землю легли!
И опускаясь в могилу, увидеть смогли!
Там! В глубине! Среди пламени! Сердце земли!!!

Земля дрогнула. Александр еле сдержал крик, потому что камни под его ногами ощутимо пришли в движение. Где-то под валунами родился глухой гул, а небо отозвалось раскатом грома.
Александр сидел, не в силах пошевелиться, сжавшись, зубы его уже неудержимо стучали, и видел только на фоне мечущегося под потоками воды пламени контур Афалины. Вот она вскинула руки вверх, вытянулась и закричала:
— Слейтесь!!!
И тут в нее ударила молния. Прямо в эту фигуру, в ее вытянутые руки ударил ослепительный свет. Под дикий треск разрядов, от которого можно было оглохнуть, по телу Найны полетели искры и отблески. Небо мгновенно ответило раскатистым ударом — гроза была прямо над ними. Земля содрогнулась.
С трудом борясь с желанием зажмурить глаза и заткнуть уши, Александр смотрел, как Афалина медленно опустила руки и сделала еще более медленный шаг, как при замедленной съемке, шаг в степь, прочь от костра. Там, в отдалении сквозь струи дождя, перекошенные порывами ветра, появлялся силуэт — контур человека огромного роста.
Афалина остановилась. Дождь стал тише, ветер тоже начал стихать. Пламя костра неожиданно опало. В наступившей тишине зазвучал скрипучий голос. Александра прошиб холодный пот. Хриплых слов разобрать он не мог, но ужас, охвативший его при звуках этого голоса, заставил его волосы шевелиться. Хотя до сих пор Александр считал, что это просто литературная метафора.
Афалина протянула руку в сторону призрака.
— Куклу! — хрипло выкрикнула она.
Ей снова отозвался жуткий голос призрака, отвечавший неразборчиво. Она сделала еще несколько медленных шагов.
— Куклу!!!
Несмотря на весь свой страх, Александр все-таки подумал, что кукла-то, про которую ему говорила Найна, осталась в Москве, так как же Афалина надеется ее здесь получить?
Призрак неожиданно обрел более четкие очертания, очертания человека в темной одежде с распущенными черными волосами и орлиным носом, и Александр невольно закрыл глаза. Дождь почти перестал, ветер стих, тишину степи нарушало только шуршание последних капель дождя, становившееся все реже. И в этой наступившей тишине внезапно раздался душераздирающий визг, невозможно было определить, кто кричит. Афалина? Призрак черноволосого человека?
Александр открыл глаза, с ужасом ожидая, что с Найной что-то случилось, но увидел, что визжал, видимо, призрак. Афалина спокойно шла вперед, а контур призрака корчился и таял. Александру показалось, что на месте, где мерцало привидение, мелькнуло что-то темное, но в темноте пасмурной ночи трудно было что-либо разглядеть наверняка, хотя луна уже слабо просвечивала сквозь тучи. Афалина сделала стремительное движение вперед и подхватила что-то с земли. Повернулась и бодрым шагом пошла к костру, точнее, к тому, что от него осталось — кучке тлеющих углей. Когда она подошла к Александру, он понял, что в руках у нее кукла. Небольшая светлая фигурка с длинными мочалочными волосами. У Александра волосы были длинные, и это сходство почему-то напугало его сильнее всего. Он со страхом смотрел, как Афалина пристраивает куклу на углях, ему очень захотелось спросить, а не повредит ли ему уничтожение фигурки, но спрашивать не стал, побоявшись, что Найна сочтет его трусом.
Афалина достала из кармана брюк пару бумажных салфеток, скомкала их и уложила рядом с куклой. Вынула зажигалку. Когда вспыхнул огонь, грудь Александра пронзила неожиданная боль.
— Найна... — он задохнулся от боли.
Афалина посмотрела на него, потом на корчившуюся в костре куклу, потом протянула руку и коснулась колена Александра тонкими пальцами. Ему стало немного легче.
Он так и не понял, из какого материала была сделана фигурка, но сгорела она легко, как-то очень быстро превратившись в горстку пепла. Афалина, встав, решительно затоптала костровище.
— Надо идти домой, — сказала она Александру, — как твое самочувствие?
— Нормально, — ответил он.
На самом деле ему было плохо. Болели раны на ладони, на боку, на плече. Голова кружилась. Афалина посмотрела на него внимательно и ответила не на слова, а на мысли.
— Ничего, это все пройдет, главное сделано.
И подала ему руку. Александр изумленно уставился на нее, машинально взявшись за протянутую руку. Она рывком подняла его с камня.
— Ты что, мысли читаешь? — спросил Александр.
— Такие очевидные — да, читаю.
Держась за руки, они направились к поселку.
Луна выглянула из-за рессеявшихся туч, ее серебристый шар выкатился на ярко-синее небо и сразу стало светло. Вскоре они услышали, как кто-то зовет их:
— Саша! Найна!
— Нас потеряли, — усмехнулась Афалина, — думают, нас селем смыло.
— Найна, а гроза действительно была?
— Конечно.
— А землетрясение?
— Небольшое.
Александр подозрительно разглядывал свою спутницу. Сейчас она выглядела совершенно обыденно. Но у Александра перед глазами стояли бьющие в нее молнии и он знал, что никогда этого не забудет. Никогда.
Они молча дошли первых домов поселка, а потом на них натолкнулся Женя, выскочивший из-за угла. Вид у него был взволнованный.
— С вами все в порядке, — облегченно воскликнул он, — так бушевала стихия, мы уж думали — все, вам конец.
Александр покосился на Найну и увидел, как она скривила губы в усмешке и тут же посерьезнела.

Спустя две недели съемочная группа перебралась под Феодосию. Работа шла по плану, никаких неприятностей не предвиделось.
Ранним прекрасным утром Александр первым вышел во двор гостиницы, такого же старого дома, как и в Соколином. Солнце было уже горячим и Александр лениво подумал о том, что стоит изменить график съемок — начинать с рассветом, а к обеду, в самую жару, приостанавливать. Обведя сонным взглядом пустой двор, Александр подошел к умывальнику, открыл кран, наклонился и стал с удовольствием плескать водой себе в лицо.
Шаги он должен был расслышать, но помешал звук льющейся воды. Неожиданно на сбитую эмаль раковины упала тень, Александр не успел ничего предпринять, как почувствовал в затылке резкую боль, колени внезапно стали ватными. И навалилась темнота.

Пробуждение было неприятным. Ощущение своего тела вернулось быстро, но открывать глаза Александр не спешил, потому что явственно чувствовал, что его запястья и щиколотки стянуты то ли веревками, то ли ремнями. Он прислушался. Тишина. Он напряг слух. Вроде бы кто-то дышит, рядом. Неожиданно раздался телефонный звонок. Звякнул стакан. Приятный мужской голос произнес:
— Слушаю. Да. Нет еще. Кто? Ты уверен? Сюда ее.
Скрипнул стул и Александр услышал приближающиеся к нему шаги. Цепкие пальцы взяли его за подбородок, приподняли голову.
— Слабак, — проворчал уже другой, более молодой, голос, — никак не очухается.
— Николь звонил, сейчас еще девицу приведут.
— Какую девицу?
— А из их же группы. Рыскала здесь. Еще выяснить надо, как она на этот дом вышла.
— Следила?
— Ишак! Как следила, пешком за мерсом, что ли? Расспросить надо, а потом...
Многозначительное молчание. Снова звякнуло стекло. Александр аккуратно приоткрыл глаза. Большая комната, отделанная деревом, к двум столбам, как будто специально поставленным здесь, за руки и за ноги привязан он. Причем привязан хорошо, со знанием дела. Огромные окна занавешены тяжелыми шторами, но через них пробивается солнце. Низкий стол, на котором нет ничего, кроме бутылок и бокалов. Несколько глубоких кресел, в одном сидит красивый коротко стриженый пожилой мужчина, держащий в тонких пальцах элегантный стакан. Второй, худой и гибкий, с длинными рыжеватыми волосами, стоя к Александру спиной, наливает себе джин из большой фирменной бутылки. У красивых двухстворчатых дверей замерли двое громил в боксерских майках. Рядом с пожилым на столе лежит белый мобильный телефон. Прямо напротив столбов, к которым привязан Александр, несколько резных стоек с холодным оружием — изогнутые и прямые мечи разного размера, в красивых ножнах.
Открылась дверь, охранники расступились заученным движением, и в комнату вошли двое — мало отличимый от дверных стражей тип в майке с пистолетом в руке и Афалина. Александр уставился на нее, забыв обо всем. Она-то здесь откуда?
— Так-так, — произнес пожилой бандит, — как приятно. И что же в этом притоне делает такая молодая и милая леди?
Афалина покосилась на стоящего за ее спиной охранника, который с равнодушным видом целился из пистолета ей в голову. Не похоже было, что она испугалась или хотя бы растерялась.
— Машины сравниваю, — спокойно сказала она, и отвечая на вопросительный взгляд пожилого, добавила, — там, у ворот стоит «Мерседес», такой же, как утром был у нас около гостиницы. Даже номера совпадают.
Пожилой заметно помрачнел. Рыжий парень залпом допил свой джин и повернулся. Глянув ему в глаза, Александр его узнал. Звали рыжего Жорж. Их с Александром пути пересеклись однажды в Москве, с тех пор прошло около года, и Александр считал тему закрытой. Но бандиты, увидев его в Крыму, взялись за дело так решительно, что теперь скорее всего, его убьют. Осознать это было трудно, но тем не менее такая вероятность была очень велика. За себя Александр испугаться не сумел, а вот за Афалину ему стало страшно. Выследила их и так спокойно об этом говорит, нет бы придумать что-нибудь. А так ведь пришьют, потому что терять этой шайке нечего. Что с них взять, с торговцев наркотой.
Жорж внимательно посмотрел на Александра, потом повернулся к пожилому.
— Очнулся. Мне кажется, надо выполнить очередной заказ босса. С этими двумя может выйти неплохо.
Пожилой, поудобнее развалившись в кресле, осмотрел Афалину с ног до головы, потом лениво перевел взгляд на Александра.
— А что, может быть, ты и прав.
Не оборачиваясь к дверям, он сказал:
— Видеокамеру.
Один из дежурящих у дверей бросился вон. Пожилой снова посмотрел на Афалину.
— Подойди.
Афалина неохотно сделала пару шагов к столу.
— Всего навсего маленький видеосюжет, — улыбаясь, сказал он ей, — выпей что-нибудь. Маленькая видеозарисовка, а потом мы тебя отпустим.
Афалина презрительно скривила губы.
— Отпустите? Куда? На тот свет? После того, как я здесь побывала, и увидела это все? — Афалина обвела рукой и взглядом комнату.
— Выпей что-нибудь, — повторил пожилой.
Вернулся охранник с камерой.
— Не хочу я пить, — сказала Афалина, — и сниматься тоже не хочу. Я хотела только убедиться, что Александр здесь.
— Убедилась? — хмыкнул Жорж, — слушай, Кайф, она же какая-то идиотка. Что с ней делать?
0хранник подал камеру пожилому. Тот взял ее в руки и стал что-то настраивать.
— Что-что, кино снимать. Как тебя зовут, красавица?
— Дуся.
— Очень остроумно. Ты и твой дружок будете делать то, что вам скажут. Ясно? Смертнички.
При всем равнодушии голоса пожилого Александр почувствовал легкий приступ тошноты. Он посмотрел на Афалину. Похоже, они действительно смертники, только ее это как-то не заботит. Она заложила руки за спину и с любопытством рассматривала камеру в руках бандита с подозрительным именем Кайф.
— И что же мы должны делать? — с искренним интересом спросила она.
Жорж фыркнул.
— Точно, идиотка.
— Брось, Жорж. Просто милая непосредственность. Ты, красавица, должна раздеться. Потом подойти к своему другу. Раздеть и его. А потом займетесь с ним любовью. Прямо со связанным. Наш босс любит неординарные любовные сцены. Ясно?
Афалина осмотрелась, откровенно оценивая силы противника. Двое стражей у дверей, Кайф с камерой в руках, Жорж с очередным стаканом и парень с пистолетом, присевший на подлокотник кресла, но по-прежнему целящийся ей в спину.
— А если я откажусь?
— Заставим. Только лучше сделай все добровольно, — усмехнулся Кайф и, обращаясь к Жоржу, добавил, — сейчас проверим, как у этого твоего с храбростью. Говорят, мужики перед риском смерти не могут, от страха ни у кого не встает.
— Ты уж, милая девушка, помоги ему, если он не справится, — весело сказал Афалине Жорж.
— Ну что ж, — Афалина вздохнула, — попробуйте, разденьте меня сами.
— Считаю до трех, — сказал Кайф.
— А чего считать-то, хрен вам, вот и все.
— Джой, — холодно произнес пожилой.
Джой, один из парней, стоящих у дверей, направился к Афалине. Александр судорожно сжал кулаки. Ну что она будет делать против пятерых?!
Джой уже протянул руку к Афалине, когда она метнулась в сторону, отпихнув в сторону Жоржа, который от неожиданности расплескал свой напиток, и схватила со стойки длинный изогнутый меч в ножнах — катану. Ножны мгновенно полетели в лицо Джою, бросившемуся за ней. Потом Афалина проскочила у него под рукой, и Александр поразился тому, что она двигалась с потрясающей скоростью, на порядок опережая все движения бандитов. Парень с пистолетом выстрелил, но в Афалину не попал, а она полоснула ему по руке лезвием меча, он выронил оружие. Афалина отбила ногой пистолет в угол комнаты, а обезоруженного наотмашь ударила по голове мечом. Александр вздрогнул, ему показалось, что она отрубает ему голову, но меч шел плашмя, и парень рухнул, сшибив стул. Афалина резко обернулась, и Джой натолкнулся на выставленный меч грудью. Афалина слегка толкнула его лезвием, он замер на секунду, а когда попытался обойти ее сбоку, она как шпагой ткнула его ниже живота. Джой взвыл, сгибаясь пополам, а Афалина, держа меч лезвием вверх, ударила Джоя по склоненной голове рукоятью. Он мешком повалился на пол.
Жорж и Кайф уже выхватили пистолеты и медленно обходили стол, целясь в Афалину. Она, держа меч лезвием к ним, также медленно двигалась в такт их шагам. Александр посмотрел на типа у дверей. Тот стоял не меняя позы с равнодушным видом.
Первым нервы сдали у Жоржа. Он выстрелил, явно целясь Афалине в руки, но она опередила его, бросившись вперед, кончик меча размашисто скользнул по его бедрам, потом по груди. Рубашка и брюки Жоржа мгновенно набухли кровью. Ударом лезвия она выбила пистолет из его руки. Александр мысленно примерил ее движения на себя. Афалина владела мечом совершенно уникально, некоторые выпады, возможно, у него бы и не получились, он подумал, что надо будет попросить ее показать ему кое-что из этого. Александр еще успел удивиться, что Кайф не помогает Жоржу, когда Кайф возник прямо у его плеча. Афалина, оставив меч в правой руке, левой схватила со стола поллитровую бутылку водки и обрушила ее на голову Жоржа. Жорж рухнул, и тут Кайф произнес ледяным тоном:
— Ты положишь меч или твой приятель умрет.
Александр почувствовал, как холодное дуло пистолета уперлось ему в висок.
— Стреляй, — тихо сказала Афалина и двинулась к ним.
Александр не успел даже испугаться толком, только в опустевшем желудке неожиданно возник комок холода. Щелкнул курок и ничего не произошло.
— Осечка, — насмешливо произнесла Афалина и, зацепив левой рукой огромную бутылку джина, литра на два, не меньше, запустила ее в Кайфа. Александру, правда, тоже досталось. От удара Кайф повис у него на руке, Александру показалось, что связки в локте лопнули. Кайф в нелепой позе скукожился у его ног.
Телохранитель у двери наконец пришел в движение и бросился на Афалину. Как таран, без всякого оружия. Она практически повторила уже один раз выполненный выпад — рассекающий удар снизу вверх по касательной по груди и сверху вниз плашмя по виску. Переступила через повалившегося парня и, подойдя к двери, быстро заперла ее на два массивных засова. Подошла к Александру и легкими уверенными движениями клинка пообрезала державшие его ремни, в очередной раз вызвав его восхищение своим владением оружия.
Получив свободу, Александр на некоторое время замер, растирая затекшие кисти рук. Афалина не теряла времени даром. Она наклонилась над слабо ворочавшимся Кайфом, пошарила во внутренних карманах его пиджака, вынула связку ключей. Потом пихнула его ногой в бок. Тот слабо заворочался. Одновременно зашевелился и застонал Жорж.
Три пинка ушли у Афалины на то, чтобы Кайф открыл глаза и сфокусировал на ней взгляд. Александр следил за Жоржем. Тот приподнял голову, но глаза у него еще были мутные. Афалина уперлась кончиком меча в живот Кайфу и потрясла перед его лицом ключами.
— От какой машины ключи?
Он промычал что-то невнятное и покачал головой. Афалина слегка нажала на меч.
— Отвечай. Кастрирую подонка.
Это оказало свое действие.
— От «мерседеса». Черного, — тихо сказал Кайф.
Афалина немного подумала, потом решительно заявила:
— Врешь.
И ткнула лезвием в ширинку его брюк. Александр никогда раньше не слышал, чтобы мужчина так визжал. Афалина заткнула его пинком в висок и направилась к очнувшемуся Жоржу, у которого от вопля его коллеги мгновенно прояснился взгляд. Когда катана коснулась живота Жоржа, тот сделал судорожное движение, как будто пытаясь отползти. Афалина только качнула ключами, не успев ничего сказать, когда Жорж пробормотал:
— Это от «БМВ», темно-синего, номер 008.
— Молодец. А теперь лицом в пол.
Жорж мгновенно перевернулся. Сунув ключи в карман джинсов, Афалина легко ударила Жоржа оставшейся бутылкой по затылку. Он обмяк. Мобильный телефон, лежащий на столе, зазвонил. Афалина посмотрела телефон, потом на Александра.
— Не будем задерживаться.
Александр ответил:
— Подожди секунду.
Он снял с бесчувственного Джоя кроссовки и обулся, из дома он вышел в шлепанцах, но они, видимо, потерялись по дороге. Потом подобрал валявшийся в стороне пистолет и стянул с бесчувственного Жоржа джинсовую рубашку. Афалина подобрала ножны, спрятала клинок и уже стояла у окна, держа меч в руке. Телефон наконец-то перестал звонить, зато начали ломиться в дверь. Они одновременно отодвинули шторы, открыли два соседних окна и спрыгнули на землю с невысокого второго этажа.

Темно-синяя «БМВ» стояла у самых ворот и это дало им возможность уехать практически беспрепятственно, но все же не прежде чем бандиты поняли в чем дело. Потеряли время они на то, что Найна, не слушая возражений Александра, открыла багажник и начала там рыться. Александр замолчал, когда увидел, как она достает два бронежилета, очень тонких и легких. Он надел жилет под рубашку, Афалина, глядя на него, сделала то же самое. Она уверенно села за руль, и Александр не счел нужным спорить, хотя ему было бы спокойнее вести машину самому. Хотя, надо отдать ей должное, шофером она оказалась хорошим, более того, знала куда ехать и уверенно направила машину на совершенно невзрачную дорогу. Практически сразу за ними пристроилась погоня. На «вольво».
Уже вечерело, сумерки быстро превращались в темноту. Легко ведя машину по извилистой и ухабистой дороге, Афалина щелкнула выключателем на магнитоле. Бодрый женский голос запел:
— Ты бросил меня, ты бросил меня,
Когда ты ушел, я осталась одна...
Александр мрачно посмотрел на Найну, потом оглянулся на мчащуюся за ними «вольво». Шутки кончились, если до этого момента можно было на что-то надеяться, то теперь они уже смертники на все сто пятьдесят процентов. Александр поймал себя на странном ощущении. Подобные драки-погони происходили с ним сотни раз. В кино. И очень трудно было заставить себя понять, что на этот раз никто не крикнет: «Стоп! Снято! Кретины, снимаем еще раз!». И он никак не мог понять, как Афалине удается быть такой хладнокровной. На что она надеется? Может, она, так же как и он, не в состоянии поверить в настоящую опасность? Хотя вряд ли. Александр вдруг подумал, что Найна гораздо лучше, чем он, оценивает ситуацию. Конечно, это не очень льстило его мужской гордости, но Александр давно приучил себя не потакать своему самолюбию.
Афалина начала негромко подпевать магнитоле.
— Ты бросил меня, ты бросил меня,
И ты мне сказал, что я не нужна...
Глухие хлопки сзади вызвали у Александра легкую дрожь в руках.
— Найна, в нас стреляют.
— Вижу, — равнодушно ответила она, — но что же я могу поделать.
Но все же увеличила скорость. Правда, вскоре пришлось ее сбросить, потому что дорога на крутом повороте пошла вверх. Открылся потрясающий вид на ночное море.
И вот на этом-то повороте навстречу им вылетели два джипа. С диким визгом тормозя по неровному асфальту, они юзом встали поперек дороги. Афалина тоже со всей силы влепила по педали тормоза. «БМВ» занесло, кинуло на подобие расширенной обочины и развернуло. Александр и Афалина выскочили из машины одновременно с бандитами. Но у них были пистолет и катана, с которой Найна не рассталась, а бандиты, которых было шестеро, были вооружены короткоствольными автоматами. Именно в этот момент Александр понял, что наконец-то испугался, но Афалина не дала ему ни секунды на раздумья. Она схватила его за руку и потащила в обрыву, обходя машину так, чтобы она находилась между ними и врагами.
— Они будут стрелять как раз в бронежилеты, — сказала она.
— Зато потом подойдут и сделают контрольный выстрел в голову, — ответил ей Алекснадр, мимолетно удивившись тому, что его голос абсолютно холоден. Спокойствие Афалины завораживало его, но и заражало.
— Придется упасть в море.
— Там не море, а скалы. Я знаю это место.
— Жаль. А до моря далеко?
— Нет. По скалам метров десять. Вперед. И еще метров двадцать вниз.
— Ага.
Александр понял по тону Найны, что ее все устраивает, что она спокойна и уверена. Сам он никакой уверенности, кроме того, что их сейчас убьют, или в крайнем случае они убьются сами, спрыгнув на скалы, не испытывал.
Дальше все произошло стремительно. Бандиты оказались с ними на одной линии, Афалина, цепко держа Александра за руку, бросилась к обрыву бегом, и в это время по ним открыли огонь. Александр почувствовал, как по спине хлестнула автоматная очередь, тут же сильно обожгло руку чуть выше локтя, и они рухнули с обрыва, головой на скалы. Острые камни бросились в лицо, на какую-то секунду Александру показалось, что он ничего не весит и парит в невесомости, их тела перевернуло, он увидел обрыв, с которого они упали, потом небо, а потом они ударились о воду.
С кружащейся головой Александр вынырнул. Вода около него сильно окрасилась кровью, руку жгло. Он повертел головой, ища Найну, она уже прижималась к скале, он бросился за ней. Место она выбрала удачное, его вряд ли было видно сверху. Тем более, что было уже совсем темно, ночь была безлунная, а усыпанный звездами купол неба света не давал.
Некоторое время, пока сверху доносились голоса, они держались за камни, стараясь не шевелиться. Александру удалось встать ногами на выступ в скале, он зажал рану рукой, кровь постепенно останавливалась. Наконец, голоса стихли и раздался шум отъезжающих машин. Постояв еще пару минут, они поплыли вдоль берега.
Проплыть им пришлось километра два, пока берег не стал, хоть и скалистым, но пологим, и они выбрались из воды. Александру мешала покалеченная в двух местах рука, и Афалина помогала ему. Он пытался опираться на ее руку как можно меньше, но было ясно, что без ее помощи он вылезал бы на берег в четыре раза дольше. Хорошо еще, что был полный штиль.
— Найна, — спросил Александр, как только он выбрались на сухие камни и немного отдышались, — почему мы не упали на скалы?
— Перелетели.
— Что?!
— Ну, перелетели. По воздуху.
— Но это невозможно.
— Да? — Афалина даже как будто немного растерялась, — значит, мы совершили невозможное.
— Ты смеешься надо мной.
— Нет, Саша. Правда, перелетели.
— Но как?
— Да не знаю я, как это объяснить. Ну вот... В общем... Куклу отнять было труднее.
В первый момент Александр даже не понял, о чем она говорит, но потом, вспомнив страшную ночь в Соколином, решил больше эту тему не развивать. Очень странные эмоции вызывали у него эти воспоминания, он сам еще не решил, приятные или неприятные.
Афалину эти вопросы совсем не волновали. Она разделась, совершенно не стесняясь, отжала одежду и снова оделась, отпихнув бронежилет ногой в сторону. Александр и рад бы был сделать то же самое, но не хотелось тревожить раненую руку.
— Давай-ка раздевайся, я твою руку посмотрю, — заявила ему Афалина.
Ему не очень хотелось шевелиться, но было прохладно и одежду стоило выжать, да и перевязать рану тоже не помешало бы. Найна решительно помогла ему стянуть рубашку и жилет, осмотрела простреленный локоть, вдобавок заплывающий темным синяком, пробормотала:
— Ерунда. Навылет.
Из кармана брюк она извлекла перочинный нож, отрезала у Сашиной рубашки окровавленный рукав, а оставшуюся часть ловко порезала на полосы и перевязала ему руку.
— До утра доживешь, а завтра посмотрим.
— Ну и куда мы завтра в таком виде? — лениво поинтересовался Александр.
— Здесь поселок недалеко. Кажется. Придумаем что-нибудь.
— Есть поселок. Только забыл, как называется. То ли Лучистое-ключистое, то ли вообще Пионерское. Вон туда и наверх.
Он махнул рукой.
— Я, пожалуй, схожу туда, — вскочила севшая было Найна.
— Что, сейчас?
— Пить хочется, — объяснила она.
— Пойдем вместе, — сказал Александр, хотя идти ему совсем не хотелось. Ныла рука, кружилась немного голова от потери крови. Зато пить хотелось очень. Он подумал, что нехорошо отпускать Найну ночью одну, потом решил, что если до сих пор с ней ничего не случилось, то и до поселка она сходит без труда.
— Сиди. Ты же раненый, — твердо ответила ему Афалина, — я скоро вернусь.

Не было Найны довольно долго. Сразу после ее ухода Саша снял брюки и трусы, выжал и некоторое время сушил их на теплых камнях. Когда оделся, сразу стало тепло. Он уселся поудобнее. Спать совершенно не хотелось. Если бы не жажда и не боль в руке, которая, кстати, значительно стихла, было бы вообще все замечательно. Ночь, море, звезды. Он очень любил так проводить время, только работа не давала. Мысль о работе немного испортила настроение. Целый день пропал зря. Их потеряли, неизвестно что думают. Хорошо еще, если не ищут с милицией.
Саша заставил себя выбросить это из головы. Все равно сейчас он ничего не может сделать. Но не думать ни о чем не сумел. Стал перебирать в памяти все происшедшее за день. Дойдя в своих размышлениях до катаны, поискал ее глазами. Да, Найна катану не выбросила. Меч лежал между двумя камнями. Саша дотянулся до него и аккуратно вынул из ножен. Клинок был абсолютно сухой, ножны оказались герметичными. Глаза уже вполне привыкли к темноте, и Саша некоторое время разглядывал узоры на лезвии. Потом защелкнул катану в ножны и, положив ее себе на колени, стал вспоминать выпады, которые делала Найна. Подумал, что надо бы встать попробовать, но решил, что и рука помешает, и прыгать по камням ему неохота. Лучше попробовать как-нибудь потом, в более удобном месте. Да и сама Найна покажет движения.
Афалина возникла из темноты с двумя бутылками в руках.
— Там, оказывается, рынок круглосуточный. Вовсю торговля. А я не спросила, что ты пьешь, купила вот спрайт и минералку.
Саша выбрал минеральную воду. Найна села рядом с ним. Жадно напившись, Саша спросил:
— Слушай, Найна, где ты училась владеть катаной?
— А нигде. Я ее первый раз в руки взяла.
Саша с сомнением посмотрел на нее, она сидела, обхватив руками колени, и задумчиво смотрела на море.
— По-моему, ты издеваешься.
— Нет, Саша. Честное слово, первый раз.
Он и верил ей, и не мог представить, как такое возможно. Впрочем, она уже не в первый раз демонстрировала ему, что ничего невозможного в мире нет. За последние две недели мир вокруг него перевернулся. Благодаря Афалине.
— Но ведь этого быть не может, — сказал он машинально, с неприязнью подумав, что его голос звучит жалобно и что надо взять себя в руки.
— Все может быть, — просто ответила она.
— Но как? Объясни.
Найна повернула голову и серьезно посмотрела ему в глаза.
— Ты действительно хочешь, чтобы я объяснила?
— Ну да, — немного растерянно ответил он.
Афалина потерла виски, поерзала, подумала. Саша уже хотел было сказать, что не надо ничего объяснять, что он не хочет ее никак затруднять, когда она заговорила.
— Понимаешь, я не училась владеть мечом, но я умею... как бы это сказать... проникать в суть вещей. Вот меч, а вот я. И я могу стать им. И действовать. Вот.
Она замолчала. Саша тоже молчал, чувствуя, что она хочет еще что-то добавить и в общем-то не зная, что еще спросить. Наконец Найна продолжила:
— Так и полет. Просто становишься ветром, воздухом. И уже не упадешь.
Она еще немного помолчала и неожиданно спросила:
— Не жалеешь, что слушаешь этот бред?
— Что ты, нет, — искренне ответил Саша, испугавшись, что она больше ничего не скажет, — просто... у меня от этого крыша едет. Но... ты ведь это все серьезно?
— Конечно.
— Ты долго училась этому, ну, проникновению?
— Видишь ли, нет. Не долго. Это случилось внезапно.
Она снова посмотрела на него. Внимательно и изучающе.
— Я никому еще этого не рассказывала. М-м... никому постороннему. И не думала, что когда-нибудь расскажу. Но тебе действительно интересно?
— Да.
Афалина соединила перед лицом кончики пальцев и вздохнула. Саша даже дыхание затаил, справляясь с непонятным волнением, как будто боясь спугнуть открывающуюся перед ним тайну. Он и представить себе не мог, что это может быть так интересно.
— Все началось с того, что я попала в аварию. На такси. Водитель насмерть, а я в реанимации. Черепно-мозговая травма. Ну и, само собой, клиническая смерть. Понимаешь, я до этого была, может быть, и не совсем нормальным человеком. Но все-таки без, так сказать, паранормальных способностей. Ну, смерти я не боялась. И видела я как все — коридор, в конце свет. Настоящий Свет. С большой буквы. Я потом читала книжки, все эти воспоминания реаниматологов и тех, кто пережил клиническую смерть. В общем, у меня было все как у всех. Только я не просила Свет забрать меня или отпустить обратно. Я задала этому Свету вопрос. Отвлеченный. Трудно передать словами какой. Что-то насчет извлечения уроков. И Свет ответил мне, что у меня есть выбор — уйти, то есть умереть, или вернуться и учиться. Извлекать уроки. Я не помню факта своего ответа. Но я очнулась. В институте Склифосовского. Видимо, сделала-таки выбор. После этого я пролежала там две недели. Но это я потом выяснила, что две. Я была в абсолютно нормальном самочувствии, но с отключенным сознанием. Врачи на меня смотреть ходили, на мой, с позволения сказать, феномен. Сейчас мне иногда кажется, что этот период тянулся годы, иногда, что несколько часов. А потом в один прекрасный день я пришла в себя. Как будто в другом мире побывала.
Найна замолчала, лицо у нее стало мечтательным. Саша отпил минералки, хотел спросить, что она имеет в виду, говоря про другой мир, но промолчал, побоявшись сбить ее с мысли.
— Это все произошло чуть больше года назад. Вот с тех пор я... ну, прозрела, что ли. Стала вот такая. Может быть, я сумасшедшая, может, нет. Тебе как кажется?
— Почему же сразу сумасшедшая. Мне-то просто повезло, что ты здесь, — Саша сказал это и неожиданно для себя добавил, — хотя ты мне сначала совсем не понравилась.
— Я заметила.
— Не обижаешься?
— Ну что ты.
— Скажи, пожалуйста, а как ты меня нашла? Там, у этих быков.
— Я ночью еще почувствовала, что что-то не так. На рассвете вышла и увидела, как тебя в машину запихивают.
— А как такие как ты машины выслеживают? Своим ходом?
Афалина засмеялась.
— Ну да. Цепляешь такую... как бы сказать... нить магического внимания. И все. Я пошла переоделась поудобнее, взяла деньги, нож. Ну и отправилась по этой нити. Через забор там перелезла. А там и тот самый «мерседес».
— С ума сойти. А я еще испугался за тебя. А ты... Подожди-ка. А что ты говорила про ночь? Ночью ты почувствовала... что?
Афалина посмотрела на него с любопытством. Так, как до этого не смотрела. А Сашу действительно очень взволновал этот момент, который он чуть было не упустил.
— А ты сам как думаешь? — спросила Найна.
— Я? — он растерялся, — да ничего я не думаю. Просто...
Но Найна смотрела на него выжидающе и молчала, и тогда он сказал, сам еще не очень понимая, что говорит:
— Ну, мне показалось, что это связано с тем, что произошло в Соколином.
— Откуда знаешь? — живо заинтересовалась она.
— Знаю? Да ничего я не знаю, — он совсем смутился, — послушай, Найна, ничего я не знаю и не понимаю. Просто мне пришло в голову, что слишком много шишек на меня падает здесь. Причем шишек очень больших. Одна за одной. Не насмехайся, объясни.
— Конечно, связано, — Афалина пожала плечами, — еще как. Видишь ли, тот самый колдун, которому тебя заказывали, счел себя оскорбленным в лучших чувствах. И стал действовать.
Саша почувствовал, что его пробрала легкая дрожь.
— Господи, что меня еще ждет?
— Пока не знаю. Что-нибудь, может, и еще случится.
Саша вздохнул, поднял голову и с тоской посмотрел на звезды.
— Что же делать?
Найна выразительно пожала плечами. Саша заставил себя встряхнуться.
— Ну ладно. Ты лучше объясни, как это получилось. При чем тут мафия, какое она отношение имеет к колдовству?
— В общем, никакого. Просто колдун нарушает так называемую структуру причинно-следственных связей. Паутину, которая существует вокруг каждого человека и зависит от его непосредственных действий и мыслей. А если в нее вмешаться извне, то можно настроить ее на что угодно. В частности, на шишки, как ты это обозвал. Если бы колдун не влез в паутину, этим мафиози и в голову не пришло к тебе цепляться. Скорее всего, они бы тебя не заметили. Если они, конечно, не объявляли тебе серьезную вендетту.
— Ничего они мне не объявляли. Я и думать забыл о нашей случайной встрече с этим Жоржем. Был уверен, что и они тоже.
— Ну вот, видишь, колдун все передернул. Я там навела порядок в меру своих сил. Не знаю, что еще случится. Он этого так не оставит.
— Очень перспективно, — проворчал Саша, но тем не менее страх его немного прошел.
— Странно, — задумчиво сказала Найна, — что он вцепился в тебя, а не в меня. Решил, что ли, что мы — один человек. А может еще что ему примерещилось.
Она махнула рукой.
— Фиг с ним. Разберемся.
— Мне бы твой оптимизм.

Ближе к рассвету стало холодно. Саша улегся в удобную щель между камнями и задремал, а Афалина ушла и плавала в море, долго, пока не взошло солнце. Выбралась она на берег только для того, чтобы сообщить Саше, что она пойдет в поселок. И ушла. В джинсах и верхе от купальника, бросив простреленную рубашку. Саша попытался было подремать еще, но ему не спалось. Упорно лез в голову ночной рассказ Афалины и ее мрачные предсказания относительно колдуна. Саше хотелось порассуждать логически на тему всего того, что с ним произошло, но мысли сбивались. Весь его жизненный опыт не подготовил его к тому, что он станет заложником магических сил. Все, чему пыталась его научить Лиза, все невинные развлечения ее и ее друзей никак не соответствовали тому, что ему пришлось увидеть. Хотя, если верить Ликиным словам, Лиза и была причиной происшедшего. Пытаясь сопоставить Лизины нудные лекции о мире со всем, что говорила и делала Найна, Саша еще больше запутался и неожиданно для себя затосковал. Вдобавок к плохому настроению с новой силой заболела рука. Его внезапный приступ грусти по поводу того, что он что-то в жизни упустил, был прерван появившейся Найной, бодрой и жизнерадостной.
Она принесла воды, фруктов, две новые белые футболки, бинты и какие-то лекарства. Сразу после ее появления Сашина тоска немного рассеялась, а когда Найна обработала ему рану, и боль полностью прошла, что было в общем-то, по его опыту травматизма, очень странно, настроение его улучшилось окончательно. Он твердо решил не забивать себе голову глупыми сожалениями. В конце концов все закончилось хорошо, а понять что-либо лучше поздно, чем никогда.

Они вышли на дорогу, первая же остановившаяся машина взяла их, и уже через полтора часа примерно в полдень они входили в дом-гостиницу, где располагалась съемочная группа.
Народу в гостинице было мало. Съемки, видимо, проводились несмотря на Сашино отсутствие. Незанятые на съемках и нахлебники, скорее всего, были на море, благо пляж здесь был рядом.
Первым, кто встретился им, был Женя.
— Где вас черти носят? — не дав сказать ни слова, набросился он на них.
— А что? — опешил Саша, — мы, между прочим, думали, что вы волнуетесь...
— Волнуемся? Ну знаешь!
Афалина благоразумно держалась в стороне и молчала, предоставив Саше самому разбираться с его другом. И Саша стал разбираться.
— Подожди, Женька, по-моему, мы друг друга не понимаем. Что мы сделали плохого?
— Плохого? Да ничего, в общем-то. Скажи мне, чем вы занимались эти сутки?
Разговаривая, они подошли к широкому окну, около которого никого не было, те несколько человек, что находились на первом этаже гостиницы, сидели за столом у самой двери. И смотрели на Сашу и Найну с любопытством.
Вместо ответа на последний вопрос Саша приподнял рукав футболки, демонстрируя бинт.
— Вот смотри, нас чуть не убили, — Саша понизил голос, — бандиты, у меня с ними... короче, еле в живых остались. Благодаря Найне. А вы здесь что подумали?
Женя несколько секунд переваривал услышанное. Разглядывал их обоих. Найна пожала плечами и отошла в дальний угол, изображающий кухню, и зазвенела там чашками, наливая себе воды. Саша выжидательно молчал. Наконец Женя выговорил:
— Ну, мы решили, что вы это... ну, это самое. Сблюзовались. У тебя работы вчера особой не было, все было распланировано. И кто-то сказал, что вы, наверное, вдвоем, — он рассмеялся, — Лика бесится. Ни слова про тебя, но злая, как собака.
Саша вздохнул.
— Какие люди, однако. А я боялся, что вы в милицию заявили.
— Какая уж тут милиция. Просто ждали вас. А тут еще эти приехали, Лизка со своим хахалем.
— Лизка?! С каким еще хахалем?
— Каким-то, я его не знаю. Новенький.
При упоминании Лизы, да еще с кем-то незнакомым, Сашу пробрала дрожь, он сразу подумал про колдуна. «Он этого так не оставит», сказала Афалина. Саша постарался взять себя в руки, но все же посмотрел на Найну, которая пила воду, присев на край стола в углу зала.
— И где они?
— Да здесь...
Женя не успел договорить, когда Саша первым увидел, как по скрипучей лестнице гостиницы спускаются Лиза и с ней молодой человек, худой, одетый, несмотря на жару, в черные брюки и черную рубашку. При виде него у Саши похолодело в груди. У молодого человека было лицо призрака, виденного им во время грозы в Соколином — миндалевидные глаза, орлиный нос, полноватые губы, впалые щеки. Приятное в целом лицо, если бы только не странной формы рот. При виде Саши молодой человек ускорил шаг и сбежал по лестнице. Подошел к ним, не отрывая взгляда от Сашиного лица. Лиза тоже поторопилась приблизиться. Вид у нее был слегка испуганный, в этом Саша был уверен, хотя она и пыталась это скрыть. Парень некоторое время молча разглядывал Сашу. И что странно, и Саша, и Женя молчали тоже в полной растерянности. Саша чувствовал, что просто не знает, что сказать.
— Ты, — наконец тихо произнес парень, голос у него оказался чуть хрипловатым, похожим на голос призрака в Соколином, и Сашу пробрала дрожь, — ты. Наконец-то я тебя увидел.
И, обернувшись к Лизе, добавил:
— Ты недооценивала своего мужа. Он настоящий колдун.
Саша уже открыл рот, чтобы сказать, что не надо быть дураками, но помедлил, подбирая слова, и парень в черном опередил его. Он вынул правую руку из кармана и протянул сжатый кулак по направлению к Саше.
— Ты ответишь за все, — тихо сказал он, почти прошептал.
Внезапно Саше стало страшно и холодно, несмотря на жару. Он понял, что совершенно беспомощно думает про Афалину и надеется только на нее. И она не заставила себя ждать.
Найна подошла к ним, встала между Сашей и колдуном и непринужденно произнесла:
— А в чем, собственно, проблема?
— Уходи, — тем же злым шепотом произнес парень, — не твое дело.
— Отчего же? Очень даже мое. Какой же ты, к чертям, маг, если своего противника не можешь толком разглядеть?
Колдун всмотрелся в нее и изменился в лице, рука его, сжатая в кулак, опустилась.
— Это ты?
Найна слегка поклонилась:
— Приятно познакомиться.
— Не может быть, — парень даже немного охрип от удивления, — это был мужчина.
— Благодарю за комплемент. Просто у меня такой стиль работы.
Он колебался недолго.
— Хорошо же. И ты сама, и дети твои...
Найна бесцеремонно перебила его, и видно было, что он удивлен этим обстоятельством, видимо, до этого никто не осмеливался его перебивать.
— Ошибка, колдун. У меня нет детей. И никогда не будет. Покажи-ка мне, что у тебя в руке. Ты ведь хотел отдать это Саше. Отдай мне.
Он выбросил вперед руку и разжал кулак.
— Ты сама попросила.
На ладони у него лежал мышиный череп. Маленький, белый и аккуратный. Найна протянула руку и он бросил череп ей. Она не взяла его, а отбила и белая кость упала на пол, откатившись в сторону. Колдун и Найна бросились к черепу одновременно. Найна успела первая и наступила на него. Раздался хруст, и через секунду она растерла белое крошево по доскам пола. Колдун попятился. Потом развернулся и быстрым шагом ушел наверх. А Найна сделала несколько шагов к дивану у стены, медленно села на него, глаза ее закрылись и она завалилась на бок.
Страсти кипели еще минут десять, пока она была в обмороке. Лиза плакала, то пытаясь просить у Саши прощения, то обвиняя его в любовной связи с Афалиной. Женя и остальные свидетели происшедшего хлопотали над Найной. Колдун не появлялся. Когда Афалина пришла в себя и твердым голосом заявила, что пойдет в свою комнату, Саша с трудом отогнал от себя Лизу и ушел на место съемки. Работать.

Уже спускались сумерки, и все работники вернулись со съемок в гостиницу, многие даже успели уже убраться гулять, кто купаться, кто в ресторанчики. Женя нашел мрачного усталого Сашу, без лишних слов схватил его за руку и, прошептав «только тихо!», потащил за собой. Тихо, так тихо. Саша не стал спорить, а пошел за другом. Женя привел его к полуразвалившемуся строению почти на берегу моря. Они, стараясь вести себя максимально тихо, Саша, правда, сделал попытку выяснить шепотом, что происходит, но Женя только палец к губам прикладывал, расположились за обломками стены.
— Смотри, — тихо сказал Женя прямо Саше на ухо.
Недалеко от воды на покосившемся каменном парапете набережной сидели Найна и колдун. И разговаривали. Слегка шуршал прибой, а в остальном было тихо, и Жене с Сашей было отчетливо слышно каждое слово.
— ... далеко отсюда, — говорила Найна, — в селе Соколиное. Это вообще не на берегу моря.
— Я понял, что воды не было. Море сыграло бы тебе на руку.
— А мне многое было на руку. День был удачный
— День, говоришь? Слушай, а я ведь не спросил, как тебя зовут.
— Найна. А тебя?
— Валера. Как ты себя чувствуешь?
— Сейчас уже хорошо.
— Ты крутая, это здорово.
— Знаешь, Валер, я, может, и крутая, но на голову стукнутая. Я вообще не уверена, что не превысила своих полномочий. Понимаешь?
— А как же. Сказать тебе честно, я тоже не уверен, что не превысил полномочий.
— Ты?
— Ну да. Не похоже?
— М-м-м. Чем дальше, тем больше. Пойдем, сходим на рынок. По пиву и потом искупаемся.
— О’кей. Пойдем.
Они поднялись с парапета и действительно направились на рынок.
— Чудовищно, — пробормотал Женя, — я не верил в колдунов. Теперь я в них верю, но все они подстреленные.
Саша не нашелся, что на это ответить.


Delfi







Герб села Морское




Замок Тасили




Поклонный Крест




Торнадо




НЛО в Морском




И еще...

       © Copyright 2001-
       Разработка, сопровождение сайта "Cinichka"

                                           
Использование любых материалов сайта разрешено, только с указанием активной ссылки (гиперссылки) на Sinichka.info.

Крым Судак Село Морское Отдых