Неофициальный  сайт  село  Морское 

Морское
http://sinichka.info


О Морском               Экскурсии               FAQ                Вебкамера               Гостевая               

Главная
Село Морское
Все блага
Отдых
"А покушать?"
Экскурсии
Ваши отзывы
FAQ
Карта-схема
Гостевая книга



И снова о Морском
Размышления
Вдохновение
Творчество








Чайка.





Веха 1

Высший Маг редко вызывал кого-либо к себе. Если уж это происходило, то означало что-то чрезвычайно важное. Плохое или хорошее, но обязательно очень важное. Магру он вызвал на закате. И она не строила иллюзий по поводу того, что хочет сказать ей Высший. Ничего хорошего ей ждать не приходилось. И она совсем не удивилась, когда Высший без всяких предисловий сказал ей:
— Ты пропустила через свой участок чужого.
— Это была граница участков, — устало ответила Магра. За прошедший с того случая месяц ей уже надоели эти разбирательства. Уже было ясно, что обвинение предъявят именно ей, а не Фальеру, смотрителю соседнего участка. А все потому, что Фальер был родственником самого Высшего.
— Это известно Совету. Совет счел тебя совершившей ошибку. Но Совет так и не пришел к единогласному мнению по поводу того, было ли проникновение намеренно совершено именно по границе или случайно. Совет поручает тебе привести сюда, в наш мир, этого человека, чтобы он своими руками восстановил то, что испортил, а также выяснить у него, известно ли ему было, что он проходил по границе участков. Совет лишает тебя посоха до тех пор, пока ты не выполнишь этого.
Он произнес это ровным обыденным тоном, и Магру охватило желание заявить Высшему, что она отказывается от предоставленной ей чести и посох не отдаст. Но это бы означало изгнание, а к изгнанию Магра была не готова. Привязана она была к поселку, а особенно к одинокому домику в лесу, относящемуся к ведомству их поселка. Да и легкое чувство собственной вины за случившееся все-таки присутствовало. Она сделала шаг вперед и протянула свой посох Высшему. Он поднялся с кресла и принял посох из ее рук. Впервые за много лет Магра передавала посох в чужие руки. Ее посох, чуть блестящее светло-желтое дерево и прозрачное навершие из горного хрусталя, ее посох, часть ее самой. Магра с трудом удержалась от едкого высказывания. Сердце ее сжалось, в горле встал комок. Она повернулась и пошла к двери.
— Подожди, — остановил ее голос Высшего, — известно ли тебе, как зовут проникавшего сюда человека?
Магра повернулась и от дверей посмотрела Высшему в глаза. Он смотрел на нее с сочувствием. Но она не нуждалась в сочувствии.
— Да. Известно. Натаниэль.
— Хорошо, — Высший снова уселся в кресло, все еще держа в руке посох Магры, — хорошо. Отправляйся.
Магра вышла на улицу.
Ей понадобилось все ее самообладание, чтобы спокойно спуститься по трем мраморным ступеням дома Высшего, называемым ступенями к совершенству, и также спокойно и с достоинством пройти почти через весь поселок, встречая взгляды знакомых и незнакомых людей, и ничем не выдать своего состояния. Впервые с момента посвящения она шла по улице и не опиралась на посох, ей казалось, что все обращают на это внимание, хотя многим не было до нее никакого дела.
Уже на окраине поселка, где никого не было, Магра побежала. Быстро покинув поселок, она ворвалась в лес. Стороннему наблюдателю могло показаться, что она несется через лес наобум, не разбирая дороги, но на самом деле она знала точно, куда она направляется. Бежала Магра потому, что хотела успокоиться, и ей это более-менее удалось. К дому, стоящему далеко в лесу, она подошла уже спокойно. Было уже темно.

В лесном доме жила Лесная Колдунья. Звали ее Хельга, и она была единственным человеком, кому Магра могла доверить все, что с ней произошло. С Хельгой их связывала давняя прочная дружба, чтобы не сказать большего. И это несмотря на то, что Магра была потомственным магом из поселка, с четырнадцати лет обладающим посохом, а Хельга была рождена в обычной крестьянской семье, и только в силу проявленного таланта взята предыдущей Лесной Колдуньей на воспитание и со временем заменила ее в одиноком лесном доме. Дружба Магры с Колдуньей не была тайной, в поселке об этом знали, но первая волна легкого осуждения и непонимания давно прошла. Отец Магры, раньше еще надеявшийся на то, что Магра выйдет замуж за сына его друга и обеспечит его роду продолжение, теперь смирился с мыслью, что его дочь не желает делить ложе с мужчиной и тем более приносить потомство. Благо у него были еще дети, и к Магре и к ее увлечению он относился ровно.
Для Хельги же Магра была мужчиной и другом, больше Колдунья и не общалась ни с кем, только изредка, по необходимости. Лесные Колдуньи не имели контактов с мужчинами, их магия исключала традиционный секс, а вот близкие отношения с Магрой, что Хельга выяснила с некоторой опаской, совсем не мешали ее работе. Скорее, наоборот.

Магра привычно стукнула в деревянный колокольчик на двери лесного дома, врываться неожиданно у них было не принято, мало ли чем Хельга занимается, может быть, какой-нибудь очень тонкой работой. Получив мысленное разрешение войти, Магра открыла дверь. Хельга сидела на кровати, поджав ноги, а на ее коленях расположилась одна из ее многочисленных кошек. Горел масляный светильник, слабо освещая небольшую уютную комнату.
Хельга спросила:
— Что случилось?
И Магра в ответ только развела руками — смотри, посоха нет.
Хельга мягко спихнула кошку с колен и встала. Подошла к Магре, обняла ее. Некоторое время они постояли молча.
— Пойдешь в другой мир? — спросила Хельга.
— Да. И чем скорее, тем лучше.


Взгляд со стороны 1

С именем мне повезло. Прямо скажем, очень повезло мне с именем и фамилией. Отец мой, обладатель довольно редкой фамилии Победоносцев, видимо, в припадке остроумия назвал меня Георгий. Пока я был маленький, все еще было нормально. В детском саду и в школе ничего кроме клички Победа, мне не грозило, а что касается имени, я успел побывать и Гошей, и Герой, и Гогой, и Жорой, и Гешей, и даже ближе к семнадцати годам Георгом (особо влюбленные девушки). Зато когда я поступил в институт — началось. Было многое. И гордая кличка Римский император Оргий, и большое батальное полотно «Георгий Победоносцев убивает Змея Горыныченко», и картонная пика в натуральную величину, подаренная мне на день города. Короче, мое имя меня достало.
И не было ничего удивительного в том, что когда я связался с ваххавами, ходящими сквозь, и проходил у них свое первое посвящение, и меня равнодушно попросили назвать имя, под которым я буду дальше жить и действовать, я, стоя в туманном межмирье, не смог произнести имя Георгий, а назвал имя, которое давно нравилось мне — Натаниэль. Невозмутимый ваххав никак не отреагировал, хотя и знал, как меня зовут на самом деле.
— Смотри, Натаниэль, — сказал он.
И передо мной открылся канал. Мой канал для прохождения сквозь. Я стал ваххавитом Натаниэлем.


Веха 2

В эту ночь Магра и Хельга не спали. Понимая, что утром они расстанутся на неопределенный срок, может быть, и навсегда, они не могли заснуть. И они не могли оторваться друг от друга, им хотелось быть вместе еще и еще.
К утру они обе устали. Но не заснули, а лежали обнявшись, и смотрели, как рассветное солнце проникает в дом через щели закрытых ставен. Когда солнце поднялось достаточно высоко, они неохотно покинули постель. Магра почти сразу же собралась уходить.
Она оставила Хельге свой амулет, красивый серый переливчатый камень, принадлежащий ее роду, амулет, творящий порталы между мирами. Хельга сначала не хотела его брать, такими вещами потомственные маги обменивались при венчании, но встретив грустный взгляд Магры, все же взяла. Попользоваться им она все равно вряд ли сумела бы. Колдуньи не ходят между мирами. Вложив камень в руку Хельги, Магра в который уж раз за эту ночь обняла ее. Их последний поцелуй вышел очень долгим.
Они не говорили лишних слов, понимая, что это только оттянет расставание. Хельга молча стояла на ступенях дома и смотрела, как Магра уходит в высвеченный солнцем лес, одновременно покидая и этот мир. Ее контур терял очертания, становился зыбким. Хельга, внезапно поняв, что ей хочется заплакать, отвернулась и не увидела, как контур Магры растаял окончательно. Так и не заплакав, Хельга вошла в дом. Посередине комнаты потягивалась ее любимая черная кошка Жанна.
— Что скажешь, Жанна? — спросила колдунья, — Она вернется?
— Мррмау, — громко ответила Жанна.
Хельга истолковала этот ответ как утвердительный.


Взгляд со стороны 2

В пятницу, тринадцатого апреля, ничего не предвещало необычного рабочего дня. Я явился на работу почти вовремя и даже действительно занялся делом. Часов в двенадцать я услышал в коридоре радостный голос нашего шефа. Вскоре он уже топотал в смежной с нашей комнате. Я не сразу оторвался от экрана компьютера, а когда поднял глаза, то увидел, что коллега Женчик, признанный казанова, сорвался с места, а коллега Ирочка поджала губы и с несвойственным ей усердием принялась штамповать какие-то справки. Шеф вихрем ворвался в помещение.
— Я нашел нам новую замечательную уборщицу! — провозгласил он.
У него все сначала замечательные. И предыдущая уборщица, женщина лет сорока с кошмарным именем Матильда Генриховна, тоже сначала ему нравилась. Правда, потом она выбила ручкой швабры зеркальное стекло в окне, а еще засосала в пылесос именную ручку шефа с золотым пером. Пылесос поперхнулся навсегда, ручка сломалась, а уборщица была уволена.
Шеф нырнул в кухню варить кофе, а я вышел смотреть на новую уборщицу. Женчик как раз помог ей снять куртку. Я, правда, засомневался, что она в этом нуждалась. Шеф возник у меня из-за спины.
— Знакомьтесь, это Маргарита.
Маргарита была девушкой лет двадцати. На ней были джинсы, остроносые сапоги-казаки и белая рубашка, темные длинные волосы повязаны банданой. Ее джинсовую куртку Женчик уже повесил в шкаф.
— Евгений, Георгий, — представились мы, я глянул в ее карие глаза, и почувствовал, что шалею. Я, ваххавит, никогда не увлекавшийся женщинами, только спавший с самыми красивыми из них ради удовлетворения своих мужских потребностей, я ошалел от глаз девчонки-рокерши, некрасивой девчонки совершенно не в моем вкусе.
Пока варился кофе, шеф очертил перед Маргаритой фронт ее работ и подробно изложил ей про Матильду Генриховну, про выбитое окно и золотую ручку. После чего в его кабинете затрезвонил телефон, и мобильный у него на поясе запищал тоже, и шеф улетел, велев Маргариту не обижать и напоить кофе. Женчик попытался заставить надутую Ирочку накрыть на стол, но она ссылалась на то, что у нее много работы. Пока Женчик растрачивал на Ирочку свое обаяние, я, борясь с желанием бросить все и поговорить с Маргаритой, сел за компьютер. Когда Ирочка с Женчиком двинулись наконец на кухню, я доделал тот минимум, без которого было просто нельзя, и пошел искать Маргариту.
Оказалось, что она за это время успела почистить ковровую дорожку в прихожей и добела отмыть находящуюся там же раковину. Немного смущаясь, я пригласил ее на кофе. Она посмотрела на меня и улыбнулась. И я пропал окончательно.
Ирочка, привыкшая к тому, что она одна являлась предметом обожания всей фирмы, попыталась было создать за столом невыносимую обстановку, но Маргарита непринужденно поинтересовалась у нее, в каком салоне Ирочка сделала такую чудесную прическу, чем и растопила каменное Ирочкино сердце. Бедняга Женчик разрывался между желанием попробовать свои донжуанские замашки на Маргарите и боязнью, что Ирочка, его относительно постоянная любовница, обидится окончательно. Временный конец его страданиям положил болтун и хакер Вова, явившийся с вафельным тортом и предложивший отпраздновать такой день — пятницу, тринадцатое. А когда мы взяли по куску торта и разинули рты, Вова с невинным видом заявил, что сегодня ровно в тринадцать часов во всех включенных компьютерах может активизироваться вирус «13», убивающий все файлы с расширением doc. Это сообщение заставило нас с Ирочкой бросить торт и кинуться к своим компьютерам, потому что было как раз без нескольких минут час. Как показывала практика, Вова мог и пошутить. А мог и сказать правду. Когда мы, выключив компьютеры, вернулись к столу, Женчик уже сидел рядом с Маргаритой и что-то нежно ворковал, донжуанская натура победила страх перед Ирочкой. Но что самое необычное, и Вова смотрел на Маргариту как-то странно. Как-то так восторженно. Хотя всем было точно известно, что у Вовы есть жена и ребенок, что дома он бывает крайне редко, шатаясь по своим друзьям-программистам, а если и ночует дома, то проводит ночь с Интернетом. Вовина жена уже привыкла и не обижается. И вот этот Вова не мог оторвать взгляда от Маргариты. Меня кольнуло легкое чувство ничем не обоснованной ревности, за что я немедленно себя отругал.
?
Для меня этот рабочий день так и не задался. Попив кофе, мы сделали попытку разойтись по рабочим местам. Вова сел за свой компьютер и пропал для общества. Маргарита пошла пылесосить ковры в кабинете смывшегося шефа. Ирочка принялась пилить размечтавшегося Женчика. Я включил свой компьютер, минут с десять тупо посмотрел в него и пошел к шефу в кабинет. При моем появлении Маргарита выключила пылесос и посмотрела на меня вопросительно. C ужасом понимая, что глупо улыбаюсь, но не в силах справиться с собой, я спросил:
— Маргарита, а вы не боитесь испачкать свою рубашку?
— Рубашку? — удивилась она. И тут же широко улыбнулась, — нет, конечно, не боюсь, ничего с ней не будет.
От ее улыбки у меня голова закружилась. У меня, ваххавита, который никогда... Впрочем, повторяюсь. Наверное, рано или поздно это должно было со мной произойти. До дрожи желая решить наконец свою судьбу, а судьба моя в этот момент зависела только от этой девушки, я спросил:
— Маргарита, может быть, после работы я провожу вас домой?
Она заморгала глазами и немного растерянно приоткрыла рот. Ее удивленный взгляд был наивным и понимающим одновременно. После секундного замешательства она ответила:
— Давайте.
Сходя с ума от нахлынувшего ощущения счастья, я сказал:
— Выпьем по баночке пива и перейдем на ты.
Она чуть откинула голову назад, жест, приведший меня в восторг, и засмеялась.
— Это было бы замечательно.
Таким счастливым я не чувствовал себя еще никогда.


Веха 3

Первый год, даже немного больше, Магра потратила на то, чтобы обжиться в мире Натаниэля. Больше всего ее пугало огромное, неописуемое количество людей. Дома, похожие на гигантские муравейники, и кругом люди, люди, люди... Сначала ей показалось, что привыкнуть к этому невозможно. Но все-таки постепенно она втянулась, а, решая насущные проблемы, связанные с деньгами и документами, даже в какой-то мере перестала обращать на людей внимание. Чтобы получить эти самые проклятые документы, которым здесь придавали огромное значение, Магре пришлось изобразить жертву ДТП, потерявшую память, а потом потратить все свои силы на то, чтобы так называемое «восстановление личности» прошло гладко. После чего, получив паспорт и комнату в коммуналке, она с неделю не была способна ни на какое магическое действие, даже самое легкое. Придя в себя, она вплотную занялась поисками Натаниэля. Прошел еще год.
И вот однажды она почувствовала ниточку. Как запах цветка, выброшенного на помойку, вьется среди запахов тухлятины, так ниточка, ведущая к Натаниэлю, сверкала и переливалась среди обыденности и социальности этого многолюдного и суетливого мира. Магра благоразумно не стала дергать за эту нить, а ловко пошла вдоль нее. Ровно сорок четыре дня ушло у нее на то, чтобы подойти к Натаниэлю вплотную, при том, что он не заметил ничего.
Поймать Натаниэля Магра решила на влюбленность. Учитывая, что ее вообще не интересовали представители противоположного пола, ей пришлось очень сосредоточиться и припомнить все, чему ее учили. Но вышло неплохо. Натаниэль, что называется, влюбился в нее с первого взгляда, вообще не заметив при этом магического действия. Магра была довольна. Оставалось еще немного поддержать его в этом состоянии и можно было беспрепятственно тащить его вон из этого мира. Правда, Магра при этом невольно зацепила своими чарами и окружающих Натаниэля людей, но это ее не слишком волновало. Главное было сделано.


Взгляд со стороны 3


Полетели дни, полные счастья. Все вечера я проводил с Ритой. Она оказалась интересным собеседником и внимательным слушателем. Настолько внимательным, что мне приходилось сдерживаться, чтобы не рассказать ей о ваххавах и о других мирах, а такое желание у меня периодически возникало, потому она с восторгом слушала все мои рассказы о запредельном.
На второй день нашего знакомства я привел Риту к себе домой.
Позже я так и не смог понять, почему поведение моей кошки не насторожило меня. Моя дымчатая кошка по кличке Хлорка, очень умный и чувствующий зверь, которая при появлении ваххавов начинала страстно мурлыкать, а мои магические круги обходила строго по границе, никогда не заходя внутрь, так вот, моя Хлорка при виде Риты выгнула спину дугой, поставила шерсть вдоль хребта дыбом, до невозможности распушила хвост и устрашающе зашипела. Но когда Рита присела на корточки и протянула к ней руку, Хлорка немедленно приняла нормальный вид, обнюхала Ритины пальцы и успокоилась. Более того, в дальнейшем она не отходила от Риты ни на шаг, терлась о ее брюки, залезала к ней на колени, где с явным кайфом принимала самые немыслимые позы. И вот меня, идиота, кретина, совсем, просто нисколько не насторожило Хлоркино поведение!
Так же как не насторожил меня случай в парке. Мы, гуляя, забрели в самую глубину большого парка, находящегося недалеко от моего дома, там не было никого. Полдень, яркое солнце, тишина, красота. Я настолько расслабился, что совершенно забыл о том, что в криминогенной обстановке нашего города я всегда, как учили меня ваххавы, держал так называемую оборону, защиту от возможных неприятностей. И я не только ее не удержал, а в полном ошалении от счастья, видимо, допустил ошибку, вызвав обратный результат. Я притянул неприятности к нам. Неприятности явились в виде четырех явно обкуренных подростков-акселератов, которые сразу стали оттирать меня от Риты, доставая из карманов выкидные ножи. Каюсь, я испугался. И за себя, и за Риту. Но дальше нескольких матерных слов дело не пошло. Не успело. Рита, повернувшись ко мне спиной, а к двум парням, уже тянувшим к ней руки, лицом, не торопясь сняла свои зеркальные очки. Я глядел в этот момент на парней и я никогда раньше не видел, чтобы у людей так быстро менялось выражение лиц. Такое бывает только в кино. От отмороженной развязности к неописуемому ужасу. Оба попятились, сделав пару неуверенных шагов, как будто их плохо держали ноги, потом сначала один, а за ним и второй повернулись и, как зайцы, бросились бежать. Один из оставшихся начал было фразу «Димон, вы чего...», но Рита повернулась и к нему, и он выронил нож. Я еще не видел Ритиных глаз, она все еще стояла ко мне вполоборота, когда двое оставшихся отморозков кинулись вдогонку за своими товарищами. И тогда Рита, медленно поворачиваясь ко мне, надела очки. Но я успел заметить мельком, что там под непрозрачным стеклом очков не глаза, не белок и радужка, а черные провалы, жуткая пустота. У меня похолодело где-то в области живота, но очки были уже надеты, и лицо Риты стало привычным. Прежде чем я успел переварить увиденное, Рита взяла меня под руку, прижалась ко мне и, всхлипнув, тихо сказала:
— Я так испугалась...
И я поверил ей, безоговорочно поверил, что она действительно испугалась, а происшедшее было для нее совсем не контролируемо. Поверил, дважды идиот.
В тот день вечером мы в первый раз поцеловались. Хотя Рита уже успела признаться мне, что она девственница, ее поцелуй привел меня в состояние эйфории. Если до этого мне вполне хватало платонической привязанности, то после поцелуя я начал желать ее, желать страстно, до дрожи в руках. Но Рита так откровенно боялась близости, что я заставил себя в этот вечер не заходить далеко. И к полному своему счастью увидел, что Рите тоже понравились наши легкие сексуальные игры, хотя она была абсолютно неопытной. Она впервые осталась у меня ночевать, но легли мы в разных комнатах.
Ночью мне явился ваххав. Явился так, как являлся крайне редко, практически во плоти, осязаемый призрак. И сказал мне:
— Натаниэль. Будь предельно осторожен.
И махнул костлявой рукой в сторону нашей с Ритой фотографии, стоящей на столе, где мы стояли обнявшись на фоне слона в зоопарке, снятой пару дней назад на «Полароид».
И я впервые не отнесся к словам ваххава с должной серьезностью. Ну буду, буду я осторожен, но я влюбился, могу же я влюбиться! Тогда я решил, что ваххав предостерегает меня от погружения в чувство влюбленности и от потери контроля над собой.
Ваххав ушел, а я снова погрузился в сладкие мечтания о Рите, о ее пушистых волосах, о ее гладкой смуглой коже, о ее глуховатом голосе, о ее зеленых глазах. И не вспомнил я о черных безднах на месте ее глаз, а о Хлоркином нестандартном поведении не вспоминал тем более, а слова ваххава мне вообще в одно ухо влетели, а в другое вылетели. Какой же я был кретин, идиот... Впрочем, я повторяюсь.

На другой день была пятница, рабочий день, а в субботу с утра мы с Ритой решили поехать за город. Точнее, даже не просто поехать, а позаниматься на природе сексом, — это была Ритина идея, одобренная мной полностью. Почему-то Рите казалось, что так ей будет легче преодолеть свой страх, а я был готов поддержать любое ее начинание в этом направлении. Погода нам благоприятствовала, было по-летнему тепло и солнечно. Место выбрала Рита, мне было совершенно безразлично, на какой электричке и куда именно мы поедем, я и название станции толком не запомнил. Помнил только, что с Рижского вокзала, вроде какая-то Патрикеевка.
Народ с электрички валил валом, но мы свернули на незначительную тропинку и вскоре даже те несколько дачников, что шли параллельным с нами курсом, рассеялись по своим участкам. А еще примерно через километр мы вошли в лес. Высокий, темный, хвойный лес. Рита уверенно свернула с просеки на еле видную тропку.
Перед тропкой стоял вросший в мох и землю большой камень, вызвавший у меня однозначные ассоциации. И я весело произнес вслух:
— Направо пойдешь — коня потеряешь, налево пойдешь — тоже что-то нехорошее случится, не помнишь, что именно?
Рита изумленно подняла брови. Я очень любил, когда она так делала, было в этом что-то неповторимо очаровательное.
— О чем ты?
Я не успел толком удивиться тому, что она не знает того, что знает каждый младенец, когда Рита повернулась ко мне и мы поцеловались. У меня немедленно все мысли вылетели из головы, и вообще все из меня вылетело, осталось только безумное желание, а оно, как известно, к голове имеет весьма отдаленное отношение. Как я потом понимал, это меня совершенное не оправдывало, но я не мог ничего с собой поделать.
Мы долго стояли, обнявшись, потом все же двинулись дальше, медленно ступая по мягкой хвое и держась за руки. И я забыл, начисто забыл о камне и о своем удивлении — не знать сказку про Ивана-царевича, кем надо быть? Потом я удивлялся, как я мог забыть это. Но забыл, как вычеркнули. Буквально шагов через сто лес расступился и перед нами открылся берег маленькой речушки. На высушенном солнцем склоне пятнами желтели мелкие цветы мать-и-мачехи, а речка весело журчала, бриллиантово сверкая. Учитывая, что рядом со мной была Рита, и ее теплая ладонь сжимала мою руку, я склонен был думать, что я попал в сказку. Это надо же было такое придумать! В сказку! Ничего так сказочка вышла.
Рита подвела меня к самой воде. Когда я был уже практически невменяем от чисто физического желания, даже больно стало внизу живота, Рита неожиданно отпустила мою руку и сделала несколько шагов к большому камню, наполовину скрытому водой. Я как на поводке шагнул за ней. Она оперлась ладонью на камень, для чего ей пришлось немного наклониться, и я залюбовался ее изящной фигурой.
Внезапно я ощутил, как потяжелел воздух вокруг меня, я всей кожей чувствовал его давление. Я успел подумать, плавая в любовной эйфории, любуясь на Риту, что это похоже на проникновение в межмировое пространство (идиот!), как вдруг все вокруг немного изменилось. Изменилось едва ощутимо, но все же заметно. Для меня, ваххавита, заметно. Мои несчастные мозги, мое восприятие, полностью поглощенное мыслями о сексе, не справлялись с происходящим, я как бы разделился на две неравные половины — одна по-прежнему желала эту стоящую передо мной девушку, и ни до чего другого ей дела просто не было, а другая кричала, но отчаянный крик этот выходил похожим на слабый шепот: «Смотри, ты проходишь сквозь...»
Поздно. Смотрю. И вижу. Рита медленно разгибается и оборачивается ко мне. Ее лицо абсолютно равнодушно, пустые глаза, мгновенно напомнившие мне глаза ваххавов, смотрят мне в лицо, и этот взгляд лишает меня воли, я чувствую, как у меня в животе растет ледяной комок, растет и подступает все выше — внутренний страх настигает меня раньше страха осознанного. Но и сознательный страх не заставляет себя ждать. Я с трудом удерживаюсь, чтобы не задать дурацкий вопрос: «Кто ты?», я непроизвольно хватаюсь рукой за воротник своей рубашки, пальцы у меня трясутся. Рита негромко говорит, и ее голос — это голос убийцы:
— Надеюсь, Натаниэль, ты понимаешь, зачем ты здесь?


Веха 4


Больше всего на свете Магре не хватало посоха. Но тем не менее ей удалось не думать об этом и легко провести Натаниэля по ее собственному межмировому каналу. Натаниэль шел за ней, как баран, и Магра даже немного загордилась своей ловкостью.
Когда да него наконец дошло, что происходит, и он чуть в штаны не наложил от страха, Магра была уже полностью готова к самому интересному. К тому времени она уже успела понять, что Натаниэль вовсе не маг-одиночка, а за его спиной стоит могущественный и совершенно незнакомый ей клан. Скрытный и сильный, мощный и опасный. Магра не собиралась себя обманывать, ей было ясно — если на защиту Натаниэля встанут его учителя, то ей придется очень и очень нелегко. Оставалось выяснить, собираются ли они его защищать и, если собираются, то от чего.

На ее заданный вслух вопрос, впрочем, вполне риторический, Натаниэль ничего не ответил. Молчал тупо и, явственно бледнея, смотрел на нее. Магра вздохнула и сочла нужным дать пояснения.
— Ты стоишь на границе участков с различной магической формой. Ты ведь уже бывал здесь?
Он быстро закивал головой. Молча. Магра не позволила себе даже внутренне насмехаться над его явным страхом. Это могло ее отвлечь. И о том, что она наконец находится в мире, где живет Хельга, и что Хельга в этом момент где-то недалеко, она тоже запретила себе думать.
— Ты знал, что это граница?
— Ка... какая граница?
Не знал. Без сомнения, не знал. Это успокаивало. Теперь Магре следовало внести за счет Натаниэля коррективы в нарушенную структуру границы.
— Иди за мной, — сказала она и, повернувшись, пошла вдоль реки. Оборачиваться она не стала. Натаниэль с полминуты постоял, делая попытку вырваться в межмирье, но не смог совершить ни одного магического действия и медленно, неуверенно двинулся за Магрой.
Поврежденное средоточие границы находилось на излучине реки.
Не тратя времени даром Магра начала работать, плести заклинания вокруг повреждения, Натаниэль сначала не мешал, вел себя достаточно пассивно, но она не позволила себе расслабляться, и ждала от него неприятностей в любой момент. И не ошиблась.


Взгляд со стороны 4

Когда я понял, что сейчас часть меня, часть моей энергетики, просто останется здесь, навечно, превратившись в заплату на поврежденной магической границе, я не испугался еще сильнее. В первый момент этого осознания этого малоприятного факта мною овладело безразличие. Да еще и с небольшим оттенком презрения к себе. «Влип, мол, недоумок, вот и мучайся теперь». Раньше я всегда считал, гипотетически, разумеется, что если со мной произойдет что-то действительно страшное, тем более опасное, я сумею разозлиться и на волне этой неконтролируемой ярости (льстил я себе) силы мои удвоятся и даже утроятся. Черта с два. Не наблюдалось ни удвоения сил, ни злости, хотя ситуация могла, мягко говоря, плохо закончиться. Бороться я заставил себя лишь силой воли.
Но Маргарита была сильнее, намного сильнее меня. Тем более, что она стояла у истоков своей магии, а я здесь был всего лишь невольным пришельцем. Я готов был помочь заделать нарушенное мною место на границе. Но — помочь. А не отдать свою силу и разум, до конца жизни оставаясь слюнявым идиотом.
Соблазн расслабиться и пустить дело на самотек был слишком велик, я даже начал задавать себе идиотские вопросы типа «Как я здесь очутился?», «Как это могло со мной произойти?» и тому подобное. Вопросы эти являлись нехорошим признаком. Я понимал, что могу поддаться, подчиниться силе. И, как следствие, потерять рассудок.
Я заставил себя противостоять, хотя это было очень сложно. И заставить-то сложно, а сопротивляться — вообще на границе невозможного. Но страха я не испытывал. Это вовсе не говорит о том, что я смелый человек. Дурак я просто, такой у меня психический статус. Правда, что-то немного сжалось у меня внутри, когда у Маргариты между пальцами вспыхнула огненная пирамидка, вспыхнула и начала вращаться. Быстрее и быстрее.
На помощь я не звал. Честное слово, не звал. Где-то это граничило бы с унижением. Я не звал. Но они пришли. Четверо ваххавов безмолвно возникли около нас.


Веха 5

Магра была готова к сопротивлению со стороны Натаниэля и вовремя сумела его обезвредить. Она не очень-то задумывалась о том, что с ним случится в результате ее действий, да и не хотела об этом думать. Она была полностью сосредоточена на своей задаче. Все посторонние размышления вылетели у нее из головы. И если раньше ее подогревали воспоминания о потерянном посохе, то теперь и эти мысли отдалились и превратились в абстракцию.
Ваххавов Магра почуяла, когда они еще издалека только касались ауры происходящего. И более-менее успела подготовиться к их появлению. Но они не сразу бросились в бой, а с полминуты просто наблюдали за ней. А потом вмешались слаженным движением. Немедленно воцарился хаос. Магра была одна против пятерых, правда, Натаниэль, морально раненный, был скорее обузой ваххавам. И хорошо, что дыра уже почти была заделана, и оставались только завершающие штрихи, которые, собственно, и угрожали Натаниэлю непосредственно.
Вмешательство ваххавов было уверенным, напористым и сильным. Да, они хотели спасти своего ученика, но они хотели и отомстить. Отомстить ей, подумала Магра мрачно, за его глупость. Ну что ж, давайте.
Сначала Магра все свои силы бросила на укрепление залатанной дыры, и только потом поняла, что непосредственно ее жизнь находится в опасности. С некоторым опозданием она начала защищаться. И сразу поняла, что это опоздание было роковым. Ваххавы давили ее. Натаниэль практически не участвовал в магических действиях, он впал в подобие транса и с откровенным ужасом смотрел на вьющиеся вокруг Магры потоки силы, в момент кульминации схватки обретшие почти физический облик. Ваххавы же, наоборот, по мере разгорания страстей становились менее плотными, их фигуры начали мерцать и переливаться. Магра понимала, что она не справляется, и думала уже не о том, чтобы победить, а о том, как удрать без потерь. Повреждение в границе было восстановлено, магический орден не должен был иметь к ней претензий, и можно было без угрызений совести убираться, спасая себя.
Другое дело, что способов сбежать Магра представляла себе по меньшей мере три, и ни один из них не был простым.


Взгляд со стороны 5

Я был уничтожен, я полностью потерял власть над собой. Я смотрел, как ваххавы решают мою проблему, даже больше того — мою судьбу, я видел, что они готовы уничтожить Маргариту на месте, и ничего, кроме глупого чувства обиды за нелепую влюбленность в эту девушку, не волновало меня. Равнодушие перед судьбой. Апатия. Почему, почему я не мог забыть Риту? Да, она была обманом, она была не настоящая, но не мог я выбросить из головы ее изменчивые глаза, ее хрипловатый голос, который звучал у меня в памяти и заставлял вспоминать… Не о том я думал, не о том. На чем и погорел.
Но обо всем по порядку.
Я видел направленные на Риту стрелы ваххавов, и вместо того, чтобы поддержать их атаку или хотя бы отойти в сторону и не мешать, я попытался заступиться за нее. Нет, не отразить их удары, на это ни сил, ни возможности у меня не было, но просто внутренне запротестовать: нет, не убивайте ее! Тут-то один ваххав, тот из четверых, которого я никогда раньше не видел, обернулся ко мне. В его глазах явственно читался приговор. Мне. Не смертный, нет. Но приговор. В тот момент я еще не понял, что меня ожидает. Что-то нехорошее, но что?
Но я не мог размышлять о своей судьбе, я смотрел на Маргариту, которая отступала мелкими шагами, прикусив губу, и мысли мои путались. Руки Маргариты метались, совершая сложные неуловимые движения, по ее подбородку стекала кровь из прокушенной губы, было ясно, что дела ее плохи. Она споткнулась, чуть было не упала, и я с внезапной ясностью осознал, что я пропал, и Рита тоже.
В этот самый момент, когда ваххавы уже вздевали призрачные руки в завершающем убийственном жесте, на противоположном конце раскинувшегося перед нами луга появилась девушка в зеленом платье. Далеко, метрах в ста от нас. Она тоже вскинула руки и я увидел, словно через увеличительное стекло, причем почему-то совсем не удивился этому обстоятельству, я увидел (крупным планом!) ее изящные руки с длинными бледно-розовыми ногтями, в тонких пальцах она сжимала серебристый овальный предмет. Как мне показалось, полупрозрачный камень. И воздух около нас нагрелся и задрожал.
Строй ваххавов сбился. Двое из них обернулись к девушке в зеленом, двое уставились на пустое место между ними и Ритой, на котором неспешно, но неумолимо возникал портал, — воздух плыл, видоизменяясь, — материализованный тоннель между слоями реальности. Про такое я слышал, но никогда не видел. Ваххавы и ваххавиты совсем не так ходили сквозь.
Маргарита медленно выпрямилась, а я, кретин, почему-то подумал о ее нежной коже, и мое сексуальное желание, о котором я к тому моменту почти позабыл, охватило меня с новой силой. Рита медленно, с трудом разрывая опутавшие ее невидимые нити, двинулась к оформляющемуся порталу. Глянула в него и обернулась к девушке с камнем. Ваххавы напряглись. Двое из них явным образом изготовились к атаке на девушку, сотворившую портал. Уже стало ясно, что Рита легко сбежит в эту сделанную для нее дверь. А вот ее подруга (тут меня, придурка недобитого, кольнуло противное чувство необоснованной в общем-то ревности) может вполне поплатиться за свое вмешательство. Я даже испытал при этой мысли мерзкое ощущение злорадной радости: не мне, — так и никому не доставайся, Риточка.
Рита встряхнулась, точно намокшая кошка, и решительно рванулась в плывущий, дрожащий воздух.
Ваххавы, смирившись с потерей Маргариты, обратили свое убийственное внимание на ее подругу. А та широко взмахнула рукавами, которые неожиданно превратились в большие серые крылья. Я почувствовал, как у меня отвисает челюсть. В прямом смысле. Огромная серая чайка с черно-белыми полосами на крыльях, которым она со свистом рассекала воздух, в считанные секунды пересекла луг и, сложив крылья, превратившись почти в летящую каплю, исчезла в портале следом за Ритой. Движение воздуха стало затихать. Попытка одного из ваххавов сунуться за девушками в дверь привела к тому, что портал исчез мгновенно, как не было. Не для ваххавов, видать, был поставлен.
Они медленно, один за одним, стали поворачиваться ко мне. Я похолодел. Теперь, когда Рита была далеко, недосягаемо далеко, я словно освободился от ее чар и не понимал уже, что же такое в ней так зацепило меня. Меня, ваххавита, который никогда…
Развить мысленно эту тему мне помешали мои учителя. Нет, они не говорили ничего. Они признали свое поражение, нет, не совсем поражение, скорее, «ничью», и теперь обратились ко мне, виновнику происшедшего. Мысленно обратились.
Итог: я снова переходил в ранг раннего ученичества. Мне полагалось, чтобы заново продвинуться по иерархической лестнице вверх, самому, абсолютно самостоятельно выбраться из этого мира в свой. Слишком сложное задание, — попытался возразить я. Забыл, запамятовал, что ученики не должны возражать. Мне не было сказано ничего лишнего, но я был почти физически ощутимо облит презрением, как грязной водой. А в глазах незнакомого мне ваххава я прочел что-то очень меня напугавшее. Помимо презрения в его взгляде было ясно видно, что я не сумею сделать то, что они от меня хотят. Это пустышка. Задание, которое невозможно выполнить. Невозможно. Я останусь здесь, в мире Маргариты. Это понимание обожгло меня как огнем.

Ваххавы начали таять, уходя сквозь, а я закричал им вслед, потому что терять мне было уже нечего:
— Что мне делать? Что?! И почему?!..
— Ты думал не о том, — прошелестел в ответ голос моего учителя, почти исчезнувшего в туманном завихрении, — и потерял ключ, без которого твой мир не примет тебя. Ищи. Ищи…
И тишина. И только ветер шумит в кронах. Вот так-то, Натаниэль.


Веха 6

Песок, на который упала Магра, был мягким и влажным. Тихо шуршал прибой. Небо переливалось оранжево-розовым, закатное солнце тонуло в море и бросало на воду блики удивительных расцветок.
Магра потерла руками виски и уселась поудобнее. Она безумно устала, и двигаться, и вообще предпринимать какие-либо действия ей совершенно не хотелось.
Она улыбнулась большой чайке, стоящей на песке рядом с ней, ожидая, что птица встряхнет крыльями и обернется Хельгой. Но чайка сидела, склонив голову набок, и разглядывала Магру. Посидела, потом расправила крылья, помахала ими, создав небольшой сквозняк, снова аккуратно сложила их и стала клювом поправлять неудачно улегшиеся перья на кромке крыла. Магру кольнуло неприятное предчувствие.
— Хельга, — обратилась она к птице.
Чайка широко открыла клюв и крикнула. Не то чтобы очень громко, но чрезвычайно пронзительно. Глядя в яркие птичьи глаза, Магра услышала Хельгины мысли: «Не выходит, ну никак не получается».
Магия окружающего мира показалась Магре вполне обыденной, и она начала аккуратно сплетать превращающее заклинание. Чайка замерла. Но ничего не произошло. Магре понадобилось минут пять, чтобы твердо убедиться — действительно не получается. Что-то было не так в окружающих магических формах. Магра подобрала свой амулет, который чайка принесла в клюве и уронила на песок рядом с ней. Камень был прохладным и безответным. Неизвестно, отрешенно подумала Магра, сколько еще пройдет времени здесь в этом мире, пока он активируется после случившегося.
— Не превращаешься, — сказала она Хельге, — мир не тот. И портал не ставится. И вообще. Будем искать выход... Или вход, это смотря с какой стороны взглянуть.
Чайка склонила голову набок, раскрыла крылья и коснулась руки Магры шелковистыми перьями.



Delfi








Герб села Морское




Замок Тасили




Поклонный Крест




Торнадо




НЛО в Морском




И еще...

       © Copyright 2001-
       Разработка, сопровождение сайта "Cinichka"

                                           
Использование любых материалов сайта разрешено, только с указанием активной ссылки (гиперссылки) на Sinichka.info.

Крым Судак Село Морское Отдых